— Не в том дело, — сказал курьер, — они и не хотели сражения. Имеют, вероятно, другое задание… А что делали там турки? — спросил он у разведчиков.
— Сидели себе кто на возу, а кто где, — пожали плечами те.
— На возу? — заинтересовался Христоф. — Итак, был еще и воз?
Те закивали в ответ.
— А на нем — копна сена, — добавили они.
— Может, турки обозные? — опять предположил кто-то.
— Не говори глупостей, — возразил курьер, — турки обозные в татар? И зачем им сено, когда вокруг полно свежей травы для коней?
— Может, под сеном что другое? — думала чуть ли не вся сотня.
Христоф согласился:
— Не иначе, панове братья… Не иначе… А что за быдло в тот вез впряжено? — допытывался он у прибывших. — Неужели кони?
— Нет, ваша милость, — был ответ, — волы.
— Чтоб я пропал! — хлопнул себя по лбу курьер. — Эй, братья, кто хорошо знает эту дорогу?
Несколько человек вышли вперед.
— А ну, скажите мне, — обратился он к ним, — выводит ли этот шлях на какой-нибудь широкий холм, чтобы Межирич было видно, как на ладони?
Стрелки единодушно закивали, наперебой объясняя, что тут за три-четыре мили как раз есть такое место.
Христоф засиял на радостях. Было видно, что его догадка подтверждается.
— Десятники, ко мне! — приказал он.
Старшинство мигом сбежалось. Обведя их взглядом, курьер вдохновенно молвил:
— Вот что мы сделаем: пусть семь десятков отдадут мушкеты остальным, а те идут назад в поле и, спрятав коней в траве, сами также притаятся. Данила!
Из толпы вышел невысокий, но крепкий мужчина.
— Возглавишь их. Коли увидишь татар, стреляй насмерть. Ни один не должен спастись, — приказал ему Христоф.
— А что же те семь десятков? — допытывалось старшинство.
— Сабли из ножен и за мной! — ответил сотник. — Наскочим внезапно на басурманов. Сколько сможем, убьем, а потом со всех ног кинемся наутек, чтобы они погнались следом. Выведем их в поле прямо под пули. Потом повернемся и схватим турок. Все ли поняли, панове?
— Да, ваша милость, — ответили десятники.
Стрелки мигом разделились, и курьеру не пришлось медлить.
Подойти удалось незаметно. Отряд понуро брел вслед за возом, который и правда тянула пара волов. Рядом с ними на дороге теснилась четверка лошадей, впряженных во что-то тяжелое, спрятанное под рядно от постороннего глаза. Христоф вытянул шею, рискуя выдать засаду.
— Гаубица, — прошептал он, — турки — гармаши (артиллеристы). А под тем сеном, вероятно, ядра и порох. Вот для чего им волы! Какая удача, чтоб я пропал…
Стрелки напали на татар, как коршуны на цыплят, заставив тех беспорядочно метаться на дороге. Их нещадно рубили, спихивали на землю и топтали конями, пока те не заметили, что нападавших гораздо меньше. Разъяренные такой наглостью, степняки перешли в наступление, но Христоф и не думал обороняться. Вскинув вверх окровавленную саблю, он заорал во всю глотку, умело изображая страх и отчаяние:
— Ой, леле! Братья! Не знал я, что их так много! Спасайтесь, кто может!..
Для уверенности хитрюга, вытаращив глаза, первым кинулся бежать в сторону поля. Остальные стрелки направились за ним, выполняя внимательнейше этот приказ. Не собираясь прощать им смерти многочисленных побратимов, татары кинулись вдогонку. Но как только лес закончился, их обидчики неожиданно разделились, а напротив, словно полевые духи, из травы восстали тридцать всадников с нацеленными мушкетами и, подождав, пока степняки очутятся ближе, слаженно грохнули выстрелами. Сразу же из-за спины каждый достал второй мушкет, а выстрелив из него — третий. Татар осталась горстка, но и те не спаслись. С обеих сторон снова наскочили рубаки Христофа, что минуту назад убегали, и преспокойно завершили дело.
Стрелки не помнили себя от радости. Трое, правда, погибли, еще с десяток были ранены, но стольких татар положили! Одновременно сильные голоса воскликнули хвалу сотнику.
— Ну же, ну же, — подгонял их тот, — возвращаемся в лес, за добычей.
Турки, ожидая возвращения своего охранного отряда, сидели на том же месте. Заметив впереди острожские цвета, схватились за оружие, но сразу же его и сложили. Сопротивление и в самом деле было бесполезным.
Христоф подошел к возу и глубоко погрузил руку в сено.
Нащупав там холодные чугунные ядра, он удовлетворенно улыбнулся. С другой стороны были спрятаны бочки, в которых везли порох.
Немного передохнув, сотня со своей добычей и пленными двинулась дальше по дороге. Вскоре впереди действительно внезапно появился пологий холм, откуда прекрасно просматривался Межирич и предместье, что уже курилось черным дымом. Татары слонялись между хатами, ища что-либо ценное или съестное. Поодаль полукругом тянулся лагерь, где готовилась осада.