Осмотрев все трубы, Петровский обнаружил плотно затянутый вентиль, который располагался на магистральном стояке, обеспечивающим водой нашу роту и 16-ю роту на третьем этаже здания.
Не говоря ни слова, мы действовали быстро и дерзко. Курсант Петровский открутил вентиль до упора, открывая доступ воды в вертикальный стояк трубы, а я быстро перепилил ножовкой шток крана вместе с ручкой-барашком. Перепилил у самого основания контровочной гайки крана. Водяная заслонка крана осталась в открытом положении и лишилась возможности закрываться. На улице раздались недовольные крики ребят из 5-й роты. Напор воды в шланге резко упал, и струя еле-еле доставала до наших окон на втором этаже, фактически не причиняя нашим парням никакого вреда.
Мы выскользнули незамеченными обратно в открытое окно умывальника 5-й роты и, опять оббежав здание по кругу, по лестнице поднялись в расположение родной роты. В нашей казарме царствовал поросячий восторг и поголовная эйфория. В умывальнике, в кранах был фантастически сильный напор воды. Такого мы не видели ни разу. Значит, «рваные гандоны» и «земляные червяки» из 5-й роты, регулярно обворовывали нас и ребят сверху.
К соседям наверх был незамедлительно отправлен гонец с этим эпохальным известием. А, как известно, парламентеров и гонцов, приносящих благие вести, сразу не бьют, то Ящиков добровольно вызвался стать переговорщиком. Он прихватил белое полотенце — импровизированный флаг, и побежал к соседям наверх. А мы продолжили войну.
Получив неограниченный доступ к воде, наши парни разыскали в каптерке старый резиновый шланг, подсоединили его к рукомойнику и принялись поливать соседей снизу. Инициатива перешла в наши руки. Бомбежка сверху постепенно стихла. Это наш парламентер Женька Ящиков, повел соседей из 16-й роты в их умывальник и продемонстрировал наличие воды, неожиданно появившейся в кранах, посреди белого дня. Попутно, он объяснил причину возникновения приличного напора в системе водоснабжения, раскрыв всю неприглядную вину соседей снизу из 5-ки.
Соседи сверху, моментально обидевшись на хитрожопых и коварных курсантов из 5-й роты, долгие годы державших их на сухом пайке, сразу же перешли на нашу сторону, великодушно простив нашей 4-й роте перерезанную веревку и потерю продуктов.
Боевые действия развернулись с новой силой. 5-я рота, лишившись всех преимуществ в этом локальном конфликте, спешно закрывала свои окна. Дабы, не захлебнуться в потоках воды, низвергаемых нами в их окна в больших объемах и количествах, и не утонуть в колоссальных объемах мусора, ваксы и солидола, которыми завалили их благодарные соседи с третьего этажа.
Изолировавшись за закрытыми окнами, 5-я рота начала проводить уборку спальных помещений, пострадавших в результате нашей глобальной битвы. Лишившись притока свежего воздуха и некогда обильных водных ресурсов, парни из 5-й роты, быстро потели и сильно воняли. При малейшей попытке открыть окно и впустить в помещение вечернюю прохладу, на них сразу же изливался новый поток воды, и обильно сыпались мусорные бомбы. Месть ребят из нашей 4-й роты и 16-й роты с третьего этажа казармы была ужасной, а память и обида — долгой.
У наших распахнутых настежь окон, постоянно дежурили ребята, ожидающие и зорко отслеживающие все факты открытия любого окна на первом этаже. Сразу же в него влетала очередная посылка с вонючим приветом.
Монополия на водные ресурсы, для 5-й роты закончилась. Самостоятельно заменить кран в магистральном водопроводе они не могли. Их звезда закатилась. Бог воды — Нептун, покинул свою нерадивую паству.
К тому времени, как офицеры батальона вернулись со своего супер важного совещания, война уже самопроизвольно закончилась. Курсанты успокоились и принялись наводить порядок в помещениях своих подразделений. Замывали следы белил и «серебрянки», оттирали ваксу и солидол. Осторожно собирали грязные и вонючие тряпки, застирывали белье, сушили форму и одеяла с залитых водой кроватей.
Командир 5-й роты — майор Череп, зайдя в душное помещение со спертым воздухом, и с сильным запахом фекалий и аммиака, сразу же возмутился нерадивостью своих подчиненных, которые ленятся открыть окна и сидят в зловонной духоте. Будучи импульсивным и нетерпеливым человеком, он стремительно подошел к окну и резко распахнул его. В это самое время, ему на голову, сразу же вылилось ведро чистейшей холодной воды. Довольный Витя Копыто громко закричал.
— Yes! ЗаеBeetles! Получил, козлина?!
Неугомонный Витя, вдохновленный легкой победой, высунулся из окна, чтобы разглядеть лопуха, которого только что искупал с ног до головы. Увидев мокрую офицерскую фуражку и майорские погоны, Витя Копыто от неожиданности и крайнего удивления выронил ведро, которое со свистом пролетело мимо обалдевшего и обтекающего Черепа.
Разъяренный командир 5-й роты, высунувшийся в окно в надежде разглядеть и запечатлеть в своей памяти фотографию наглеца, покусившегося на честь и достоинство офицера, еле увернулся от падающего ему на голову пустого ведра, которое, пролетев мимо, ударилось о бетонную опалубку фундамента здания и сильно погнулось. В результате, Череп не успел увидеть лицо наглеца, щедро подмочившего его командирскую репутацию, но громко и матерно поклялся обязательно разыскать и лично кастрировать этого мерзавца.
Видя, какой неблагоприятный расклад принимает это пакостное дело, курсант Копыто благоразумно и скоропостижно затерялся в недрах спального помещения, усиленно и талантливо создавая видимость того, что он — Витя Копыто, к данному происшествию не имеет никакого отношения и вообще абсолютно не причем.
Через некоторое время, буквально через 1-ну минуту, нашу роту экстренно построили, и майор Череп, мокрый и мрачный, долго бродил вдоль строя наших, еле сдерживающих смех, курсантов. Командир 5-й роты бродил с погнутым ведром в руке, на котором ярко синей краской было размашисто и неаккуратно намалевано: «4 рота, туалет».
Поиски ничего не дали, своего обидчика, Череп так и не узнал, а добровольно Витя не признался. Ибо, по его искреннему убеждению: «Чистосердечное признание — это кратчайший путь на гауптвахту!» А сидеть в такую жару, в душной камере?! Спасибо, увольте! Дураков нет!
К тому же, наш ротный Володя Нахрен, досконально разобравшись в обстоятельствах покушения на командира 5-ки, своевременно и очень убедительно наехал на Черепа с грубыми претензиями за перекрытый вентиль и несанкционированно ограниченный доступ к воде. Он резко посоветовал командиру 5-й роты, не нарываться на более крупные неприятности и, не злоупотребляя нашим гостеприимством поскорее отбыть в расположение своей роты, для дальнейшего плодотворного командования стадом презренных водяных воров. Иначе, об обстоятельствах данной водяной войны, а именно — о хитром вентиле, будет немедленно поставлен в известность главный третейский судья — кровожадный Пиночет, тьфу, тоесть — справедливейший из смертных комбат Серов.
Обиженный и мокрый Череп, прижатый тяжестью справедливых обвинений, раздраженно бросив гнутое ведро на пол, ушел восвояси. Володя Нахрен усмехнулся, небрежно махнул рукой и скрылся в своей канцелярии. Он ушел обдумывать пути реализации своевременного распоряжения Пиночета о скорейшем внедрении в жизнь своевременного лозунга о повсеместном и всеобщем развитии воинского братства и взаимовыручки на фоне очередного укрепления строгой уставной дисциплины.
В это самое время, прямо у нас над головами раздавались восторженные крики и громкий топот. Это на третьем этаже казармы, курсанты 16-й роты восторженно качали нашего Жеку Ящикова.
Все ребята искренне благодарили его, как своего чудесного спасителя от изматывающей жары и жажды. Они дружно и восторженно подкидывали Женьку, в признательность за подаренную воду. Польщенный Ящик великодушно принял все эти заслуженные знаки внимания к своей фигуре и позволил немного побросать себя в воздух, под 5-ти метровые потолки казармы.
О своем личном и персональном участии в процессе разрезания веревки, поднимающей сумки с продуктами, Женька скромно умолчал. Скромность — это вообще была его самая яркая положительная черта.