К тому же, в училище прижилась и поддерживалась хорошая традиция, когда все ребята привозили из отпуска разные домашние вкусности. В результате, еще пару недель, рота питалась за счет внутренних резервов и домашних заготовок, игнорируя такие изыски военной кулинарии, как перловая каша и мясо «белого медведя» — волосатое сало в подливке, приготовленной, наверное, на отработанном машинном масле. По вкусу и цвету, очень похоже на правду.
Эта подливка с большим трудом отмывалась от тарелок, ее не брал даже концентрированный стиральный порошок. Ацетон и бензин жалко и беспомощно стекали по любой поверхности, смазанной этой подливкой, не желая растворять ее термоядерные ингредиенты. В желудках курсантов это замечательное блюдо переваривалось очень неохотно, основательно и неспешно — вместе со стенками пищевода и самими желудками, недели за две, не раньше, смазывая кишечник изнутри нерастворимой жирной пленкой. С зубов эта субстанция счищалась только фактически вместе с эмалью, безнадежно забиваясь между щетинками зубных щеток, которые потом приходилось или выбрасывать или долго и нудно отмывать хозяйственным мылом.
Вот, именно поэтому, чтобы отложить неизбежное свидание с такими изысканными кушаньями наших училищных поваров, курсанты волокли из отпуска огромные чемоданы и баулы, битком набитые всякой домашней снедью. А, исходя из обширной географии СССР, это было достойное разнообразие — от прибалтийских копченых колбас и доброго украинского сала, таящего во рту, черной астраханской икры до пресных таджикских лепешек и острого армянского сыра и прочее, прочее, прочее. И все это великолепие, и разнообразие многонациональной кухни великой страны было к нашим услугам и радикально скрашивало скудный училищный рацион, особенно в первые дни после отпуска.
В автобусе № 12, который проезжал мимо училища ВВС, ехали одни курсанты. Веселая, разбитная братия живо и горячо делилась самыми яркими воспоминаниями о проведенном отпуске, задорно пересказывая животрепещущие и смешные моменты своего отдыха — достаточно напряженного и насыщенного различными приятными событиями. Кто-то хвалился ровным шикарным загаром, кто-то показывал фотографию своей новой подружки-красотки и т. д. и т. п.
Но, смеялись и веселились, далеко не все пассажиры автобуса. Известный краснобай и баламут — Витя Копыто, скромно сидел на огромной сумке, небрежно брошенной на пол автобуса, и с молчаливой тоской слушал рассказы о стремительных любовных похождениях и категорически отказывался смотреть на фотоснимки умопомрачительных красавиц. На него это было совершенно не похоже. Причина такого пуританского поведения Виктора вскрылась через пару автобусных остановок.
Оказывается, Витя Копыто умудрился скоропостижно жениться, и на его безымянном пальце блестело новенькое обручальное кольцо. Это известие повергло всех курсантов в глубокий шок. От кого-кого, но от любвеобильного ловеласа Копыто, с его гиперпотенцией, такого решительно необдуманного шага, никто не ожидал.
Самое смешное, что в не меньшем шоке, чем мы, находился и сам молодой муж. На все многочисленные ненавязчивые вопросы о его второй половинке и причинах, приведших к таким плачевным и необратимым последствиям, Витя лишь часто, глубоко и тяжело вздыхал, и молча отмахивался рукой с золотым колечком. Парень был, явно, в глубокой депрессии и прострации. Вот угораздило, так угораздило?! Витька реально попал! Хотелось бы, посмотреть на эту даму, которая за такие короткие сроки умудрилась окрутить нашего искушенного в амурных делах казарменного Казанову и успешно довести его до дверей ЗАГСа. Скорее всего, Копыто опьяненный сладким воздухом свободы, ушел в глубокий разудалый загул и женился, фактически не приходя в сознание. Практически, на автопилоте! Очнулся, так сказать, уже мужем, и не дай бог, многодетным отцом?! Ладно, не будем гадать и домысливать! Отойдет от шока, сам расскажет.
Вытряхнувшись из автобуса на нужной остановке с названием «Авиаучилище», шумная, галдящая толпа, подхватив свои чемоданы и объемные спортивные сумки, дружно двинулась к КПП — контрольно-пропускному пункту.
От остановки автобуса до КПП вела прямолинейная асфальтированная дорога, протяженностью метров 800-т. Уже виднелся знаменитый училищный пруд, расположенный непосредственно возле двухэтажного здания КПП и задранный в небо памятник легендарному истребителю МИГ-21. Сладкое волнение и легкая нервозность охватили всех нас. По спине забегали мурашки, размером с упитанную кошку. К горлу подступил комок, на глазах навернулись непроизвольные слезы умиления и сопливого восторга. Дома! Пусть не в родительском доме, но за два года учебы, училище стало нашим вторым домом. Не очень уютным и комфортным конечно, но все же родным и почти любимым.
По мере приближения к училищу, нас стало охватывать чувство, похожее на смутное беспокойство. Еще бы, у ворот нашей военной альма-матер, творилось нечто непонятное. У здания КПП колыхалось и штормило однородное зеленое море, состоящее из курсантов-отпускников.
Итак, прямо перед воротами КПП, толпился весь наш батальон в полном составе — без малого 1000 человек. Все в парадной форме, с чемоданами в руках. Ворота КПП были наглухо закрыты, и открывать их, похоже, никто не торопился. Вот это да?! Такого, в истории училища еще не было. Понятно, когда ворота закрывают, чтобы лишить курсантов свободы и запереть их внутри охраняемой территории, обтянутой многочисленными рядами колючей проволоки, но чтобы держать ребят на свободе и не принимать их в свои крепкие и заботливые объятья?! Это уже, что-то из области фантастики! Чтобы армия добровольно отказалась от 1000 молодых и крепких парней и спокойно отпустила их на все четыре стороны. Не бывало такого!
Приблизившись к волнующемуся морю из курсантских тел, мы окунулись в его край, став частью прибрежной волны. Пробиться к воротам КПП через плотную толпу не было шансов, и мы, оттопырив уши, начали впитывать слухи и догадки, тоесть — собирать информацию. Толком никто ничего не знал, но галдели все и сразу. Слухи были один страшнее другого.
— Училище расформировали. Армию разгоняют. Новый курс партии, во как! Перестройка гребаная! Горбачеву ВВС не нужны! Пошел по стопам Хрущева, оставляют только ракетчиков, Америку пугать, и внутренние войска, чтобы народ сажать и охранять где положено. Дадуда! Лучше бы разговаривать, по-русски научился без ошибок! Знаете, его новое прозвище? Нет?! Переведите на английский: «Мир, дверь, мяч!» Что получается?
— Peace Door Ball — «Писдобол!»
— То-то!
— А нас куда?
— Куда-куда?! На кудыкину гору, воровать помидоры. Кто изъявит желание доучиться и стать офицерами Красной армии, тех переведут в Ракетное училище, причем, только на первый курс.
— Да иди ты!
— Сам не хочу! Но это чистая правда. Наши два года, на фиг — коту под хвост! Типа, потренировались! Слышите эхо? Это ракетчики в своем сраном училище ржут над нами. Потешаются.
— Не может быть! Это же полный писец!
— Точно, уже списки составляют! Говорят, даже казарму у стратегов для наших перебежчиков выделили. Но, это не все плохие новости. Есть еще одна. Правда, те же яйца, но вид сбоку! Кто не захочет в ракетчики подать, берут в конвоиры!
— Вот уж, точно, конец света!
— Но что характерно радует, сразу на второй курс. Правда, мест не очень много, казематов и тюрем на всех не хватает. Конкурс большой! Надо еще заслужить такое счастье, полизать где надо и у кого следует. Для сексотов предпочтение.
— Трещишь?!
— Не хотите, не верьте. Кстати, у комсомольских активистов и отличников есть право выбора. Остальным, тупо засчитают два года учебы за «срочку» в армию, и на «дембель». Вот так! Говорят, что будут предлагать прапорщиками в строевые части. Предпочтительно в Афганистан.
— Не, не может быть. Горбатый, конечно, еще тот мудак, но до Хрущева ему далеко.
— Дело ваше, но говорят, что уже «помидорные» погоны привезли, чтобы все желающие смогли перешить на своей форме. И, с чистой совестью в новые войска!