Когда дело дошло до контактной схватки, майор Медведев банально попался на простецком приеме, испуганный Тутаев к всеобщему изумлению провел чистейший бросок с предварительным захватом, а Медведев комично шаркнул ногами по потолку борцовского зала и неестественно округлив в неописуемом удивлении свои глаза, бездыханным мешком рухнул на татами. Есть первые баллы. Вскочив на ноги, уязвленный Медведев решительно бросился на Тутаева с единственной целью немедленно отомстить непомерно обнаглевшему юноше, но опять попался на тот же самый прием (наверное единственный, что успел запомнить и выучить Тут) и опять смешно взбрыкнув ногами в воздухе, звонко шлепнулся на ковер, да еще и под удержание на лопатках. Чистая победа!
Второй братан — Там, недолго покопошившись с соперником из своей подгруппы — толстым и ленивым прапорщиком, который похоже вообще не был настроен бороться, тупо завалил «складского работника» под себя и окончательно подмяв противника своей тушей, вынудил его «просить пощаду» похлопыванием ладони по ковру. Есть контакт!
Так совсем неожиданно, два одинаковых по весу братана взяли призовые места в двух различных весовых категориях. Чемпионы!
«Папаша Мюллер» сдержал слово и, поставив им итоговые «тройки», обеспечил поездку в зимний отпуск.
Дальше-больше, братаны Тутаевы достаточно прилично выступили на городских соревнованиях, где заняли какие-то призовые места и с недурными надеждами показали себя на округе.
«Папаша Мюллер» опять сдержал свое полковничье слово и закрыл им оценки по «физо» на очередной сессии.
Вот таким неожиданным образом, братья Тутаевы, так и не научившиеся подтягиваться на перекладине, бегать различные дистанции, проходить полосу препятствий и т. д. и т. п. стабильно выставлялись на всевозможные борцовские состязания, где на удивление показывали приличные результаты, а в качестве поощрения, получали гарантированные «3» и «4» в оценочные ведомости.
Более того, насколько мне известно со слов Валеры Гнедовского — к.м.с. по классической борьбе, головокружительный успех братьев Тутаевых впервую очередь обусловлен, что «супер-мега-тяжелых» борцов найти в армии совсем непросто и поэтому командование зачастую выставляет на соревнование «абы кого» — чисто для галочки.
Тот же Гнедовский по секрету делился, что Тут и Там иногда практиковали «подмену» на борцовских соревнованиях, выступая друг за друга, т. к. одному легче давались подсечки и захваты, а другой тупо заламывал противника своей грубой силой, то есть подбирали «индивидуальный» подход к каждому противнику.
А в 4-й роте «с легкой руки» капитана Володи Нахрена прижилась стандартная шутка.
— Привет! Это ты?! Или твой брат?!
72. Скучно
Во время учебы в незабвенном училище ВВС, курсантов одолевала постоянная скука, местами переходящая в откровенную «тоску зеленую». Дни тянулись в монотонном однообразии и сплошной рутине. Каждый последующий день был поразительно похож на предыдущий. Как шарики в подшипнике. Зачастую возникало ощущение «дежавю» — где-то уже видел, недавно проходили, плавали-знаем. Ощущение реальности постепенно подменялось унылой картиной «бесконечного бега по кругу» из абстрактного сюрреализма. Иногда казалось, что время незаметно замкнулось само на себя и елозит как заезженная пластинка. А временами замедляет ход и даже останавливается.
Все титанические усилия и вулканическая энергия отцов-командиров были однобоко направлены лишь только на улучшение качества непрерывного процесса нашего обучения и организацию военной службы. Вопросов нет, командование училища было озабочено и озадачено благородной целью — планомерно и неизбежно «перековать» вчерашних «школяров-раздолбаев» в будущий цвет и гордость Вооруженных Сил СССР, а в частности — в бравых соколов ВВС.
Мы, естественно сопротивлялись в процессе «перековки» как могли, т. к. расставаться с беззаботным детством совсем не хотелось, а строгие преподаватели и суровые командиры терпеливо настаивали.
В результате, «негласная» война между ленью и безалаберностью (с нашей стороны) с прочными фундаментальными знаниями и уставной воинской дисциплиной (со стороны армейского руководства) шла с переменным успехом. Промежуточные сводки с «полей учебных фронтов» подводились ежемесячно, строго 20-го числа.
То есть, каждый месяц, как ни странно приходило 20-е чисто, и для всех курсантов наступал момент истины. Умные дяди в учебном отделе училища старательно сводили в единые ведомости наши более чем скромные успехи, все «это» скрупулезно анализировалось и достаточно эмоционально выплескивалось в наши уши на традиционном подведении итогов за календарный месяц.
Цель данной процедуры предельно понятна — каждый курсант имеет право и обязан знать реальное положение дел со своей успеваемостью по каждому учебному предмету. А твой ближайший сосед в монолитном строю воинского подразделения должен иметь полное представление, кто именно из курсантской братии — дундук слева или мудак справа, тянет этот самый «монолитный строй» назад — в позорную яму хаоса, во тьму постыдного мракобесия и в преступную вакханалию потенциальных нарушений воинской дисциплины. Во, как! И кому конкретно из братьев-курсантов надо выказать свое решительное недовольство (каким именно способом, это личное дело каждого), что Пиночет опять закрыл увольнения в город для всего подразделения, пока мы в свою очередь не закроем «хвосты» и не подтянем воинскую дисциплину на должный уровень. Воспитание коллективом, куда деваться?!
Накануне наступления очередной учебной сессии, традиционное подведение итогов решили провести в составе всего 1-го учебного батальона. Для осуществления данного эпохального мероприятия на центральном плацу училища построили шесть рот второго курса, выставили громкоговорящую аппаратуру, а Пиночету принесли красную папку из учебного отдела с предварительными результатами за семестр. Подготовка к процедуре нашего идейного вдохновления и убедительного настроя на успешную сдачу экзаменов, а попутно еще и процесс воспитания с истеричным давлением на остатки «какой-то» совести, началась.
С откровенной опаской, а также смешанным чувством брезгливости и тихого ужаса, полковник Серов заглянул в оценочные ведомости. Мде… Лучше бы, он этого не делал. Так и «Кондратия» с инфарктом и с инсультом получить можно. Причем, гарантированно, все и сразу. Это же в учебном отделе служат специально обученные офицеры, ко всему привыкшие и не такое видавшие, а вот несведущим отцам-командирам с их нежной психикой и трепетной душевной организацией «такие» оценки лучше после пары стаканов валерьянки или чего покрепче, градусов эдак в 40-к, смотреть можно и то, мельком. Одним глазком. С расстояния в пятьсот метров, не ближе. Ну ладно, давай уж… начинай… воспитывай… Сам захотел себе нервы трепать…
Комбат, взгромоздившись на помпезную трибуну из белого мрамора, страшно ругался, местами, даже матерился, периодически взывая к нашей совести и стыдя нас всякими нехорошими и нелитературными словами. Фи, как некультурно?!
Самые мягкие высказывания были следующие: «Бля, у нас не училище ВВС, а какая-то фабрика деревянных игрушек! Понабрали по объявлению кого ни попадя — кто в ПТУ по среднему баллу не прошел, да из интернатов для дебилов и олигофренов через дырку в заборе сбежали! Принимаем чурки дубовые, выпускаем или Буратино, или неликвидные пиломатериалы в виде трухи и опилок! Вы же деревянные! Вы стадо идиотов с явными признаками вырождения! Интеллекта как не было, так и не видно… Где наличие интеллекта, где оно?! Хоть кто-нибудь, может мне показать свой интеллект?!»
Чем больше комбат углублялся в папку с оценочными ведомостями, тем активней портилось его настроение. Хотя, между нами говоря, он всегда и постоянно был «не в духах». А что поделаешь?! Работа такая…