– Нет, – безапелляционно отвечает мой брат, и я хочу вторить его словам, но Дэр толкает меня, выпихивает, пытаясь заставить выскочить наружу.
Его мать делает шаг вперед, и дверь с моей стороны открывается. Я не могу удержаться на своем сиденье, потому что Дэр превосходит меня по силе.
– Я люблю тебя, Калла, – произносит он, и в его глазах остается только черный ужас. – Я хочу положить этому конец. Это должен быть я.
– Дэр! – кричу я и ловлю на себе взгляд Финна, выкрикивая и его имя тоже. – Фиииииииинн!
Но Оливия делает свой последний шаг, и теперь я осознаю, что имел в виду Дэр когда-то очень давно. В тот день, когда поделился со мной тем, что совершил нечто ужасное. Все вело нас именно к этому, и мне кажется, он всегда это знал.
– Дэр, нет! – слышу я собственный вопль, но он не слушает меня.
Он решительно настроен покончить со всем, и я полагаю, что знаю, как именно.
– Сделай это, – шепчет его мать, я наблюдаю за движением ее губ, и я знаю, знаю, знаю, что сейчас должно свершиться.
Я знаю… И Дэр тоже.
Я могу только попробовать запрыгнуть обратно в машину, но Дэр нажимает на педаль газа. В ужасе он смотрит на меня, уже не может остановиться, он не может вернуть выпущенную пулю обратно в ружье. Он хватает меня, пытаясь уберечь, пытаясь спасти.
Святой Михаил, защити нас в этой битве.
Мы проскальзываем сквозь Оливию, словно она состоит из тумана. И когда уже удаляемся от нее прочь, она растворяется в воздухе.
Защити нас от слабости и проделок дьявола.
Я сжимаю в руке медальон, и мы летим вниз со скалы.
Я слышу голос Финна на заднем сиденье, он говорит, что любит меня, а затем скрежет колес, и звук металла, и вода, заполняющая все вокруг.
Ему не устоять против Бога нашего, которому мы смиренно молимся. Помоги нам в этом, о князь Сил Небесных, наделенный Божьей силой. Свергни же в преисподнюю Сатану.
Все в моей груди пылает огнем, меня тянет ко дну тяжелый-тяжелый груз, и я не могу вынести эту боль.
Я падаю.
Падаю.
Падаю.
Ледяная вода.
Песок затягивает меня.
И все мое тело ломается.
Я сломана.
Я сломана.
Дэр рядом со мной, и вся его рубашка пропитана кровью.
– Ты в порядке? – спрашивает он, накрывая своими руками мои. – Господи, Калла, с тобой все в порядке? Открой глаза! Открой глаза!
– Калла, пожалуйста, пусть с тобой все будет в порядке! – требует чей-то голос, и я не могу сказать наверняка, принадлежит он Дэру или Финну.
Я не могу сказать.
Я не могу сказать.
Я не могу сказать.
– Пусть с тобой все будет в порядке, – настаивает он, и я пытаюсь прийти в себя, но груз на моей груди слишком, слишком, слишком тяжел, и я не могу дышать, не могу дышать.
Однако я должна защитить своего брата, и если я выживу, то Финна не станет. Я ослабляю хватку, мои легкие пустеют, и я останавливаюсь.
Я останавливаюсь.
Я прекращаю дышать.
– Ты умираешь, – шепчет Дэр, уткнувшись в мою шею, – если ты сейчас же не проснешься – все пропало.
Капля воды стекает по моей щеке на шею, чья-то рука цепляется за мою. Тьма наступает, и я погружаюсь в блаженное забытье.
Забытье существует.
Это я знаю точно.
Оно теплое и согревающее, словно одеяло.
Оно обволакивает меня, и я ухожу.
И все злые силы, что рыскают по миру в поисках сломленных душ.
Аминь.
Глава 30
Весь мир замедляется и останавливается.
Темно.
Больше не слышен плеск океана.
Волны больше не накатывают на песчаный берег.
Больше нет ни солнца, ни дождя, ни луны.
В таком состоянии я пребываю бесконечно долго, замершая, одинокая, бесстрашная.
А затем…
Вздох.
Он слетает с моих губ.
Внезапно, без какого-либо предупреждения.
Я жадно глотаю воздух, вокруг слышно только мое дыхание, сигналы приборов жизнеобеспечения и чьи-то пальцы на моем запястье. Я в кровати. Я не около океана и не среди утесов.
– Вернись ко мне, Калла, – шепчет Дэр, и неподдельный ужас слышится в его голосе, а его слова пронзают сердце. – Пожалуйста, Господи, верни ее мне! Время на исходе. Не делай этого, пожалуйста, Господи, не делай этого! Они собираются отключить тебя от приборов, и если ты не начнешь дышать сама, ты погибнешь. Пожалуйста, Господи, пожалуйста!
Он умоляет кого-то, только я не знаю, кого именно: Бога или меня. Я не могу понять.
– Все остальное мы уже потеряли, – шепчет он. – Пожалуйста, Господи, верни мне ее. Поедем домой, Калла. Вернись!