Его черные ботинки останавливаются рядом со мной, и я окидываю взглядом его обтянутые джинсами ноги, его узкие бедра, поднимаю глаза к его пугающе прекрасному лицу. Небольшая щетина покрывает четко очерченную линию его челюсти, и от этого он выглядит еще более зрелым, еще более мужественным. Неужели ему нужна моя помощь?
Я не могу не обратить внимания на то, как рубашка обтягивает его мощную грудную клетку, на то, как сужается его тело в области пояса и как гармонично сидят на нем джинсы, на то, каким он кажется стройным, гибким и в то же время сильным. О боже! Я снова поднимаю глаза, ловя на себе его взгляд. И в нем я нахожу заинтересованность.
– Это место занято?
Господи милостивый! Он говорит с британским акцентом. В мире нет ничего более сексуального, чем британский акцент. За это я готова простить ему этот скучный прием для знакомства. Я улыбаюсь, глядя на него снизу вверх, а мой пульс учащается.
– Нет.
Он не двигается с места.
– Тогда могу я сюда присесть? Могу поделиться с тобой своим завтраком.
Легким жестом он указывает на приторный рулет у него на тарелке, усыпанный пеканом.
– Конечно, – непринужденно отвечаю я, с завидным профессионализмом скрывая тот факт, что мое сердце бьется достаточно сильно, чтобы взорваться в любую секунду. – И, пожалуй, я бы съела кусочек. Я голодная.
– Отлично, – улыбается он, усаживаясь на место напротив меня, рядом с Финном, и делает он это так легко, словно все время болтает с незнакомками в больнице.
Я не могу оставить без внимания и тот факт, что его глаза такие темные, что кажутся почти черными. Он разрезает рулет и отдает мне половину. Я с удовольствием отламываю от него кусочек.
Финн почти не поднимает взгляда от своей книги, настолько он погружен в чтение. Но, кажется, этому странному парню нет до этого дела.
– Часто здесь бываешь? – спрашивает он, откидываясь на спинку дивана.
Мне хочется рассмеяться, потому что он, наверное, следует по списку самых банальных фраз для знакомства, но все они звучат потрясающе, срываясь с его губ.
– Частенько, – киваю я. – А ты?
– Здесь лучший кофе в округе, – отвечает он, если это вообще можно считать ответом, – но только давай ты не будешь никому об этом рассказывать, потому что они начнут придумывать эти дурацкие непроизносимые названия для своих напитков, а очереди будут выстраиваться за километр.
Я мотаю головой и ничего не могу поделать с улыбкой, тронувшей мои губы.
– Хорошо. Пусть это останется нашей тайной.
Он пристально смотрит на меня, а его темные глаза искрятся странным блеском.
– Мне нравится. Я люблю тайны. Они есть у всех.
У меня практически перехватывает дыхание, потому что в нем есть нечто неуловимое и потрясающее. То, как он произносит каждое слово, то, как сияют его темные глаза, то, каким родным он мне кажется, и, господи, откуда же я знаю его? Но это невозможно.
– И какие же у тебя? – спрашиваю я без раздумий. – Я имею в виду твои тайны.
Он усмехается.
– А ты хочешь знать?
Да.
– Меня зовут Калла, – быстро поправляю я сама себя.
Он снова улыбается мне.
– Калла – это траурная лилия?
– Именно, – вздыхаю я. – И живу я в одном доме с похоронным бюро. Так что, видишь, ирония вовсе не потеряна для меня.
Пару секунд он смотрит на меня в недоумении, а затем по его лицу пробегает тень понимания, когда он опускает взгляд на свою толстовку.
– Ты заметила эту надпись, – мягко произносит он, положив руку на спинку потрескавшегося диванчика.
Почему-то он даже не обращает внимания на тот факт, что я только что рассказала ему о том, что живу в одном доме с мертвецами. Обычно люди буквально подскакивают на месте от этой новости, потому что они мгновенно приходят к умозаключению, что я, должно быть, странная или сумасшедшая. Но только не он.
Я слегка киваю.
– Ну, она бросается в глаза.
Потому что ты бросаешься в глаза.
Уголок его губ подергивается, словно он вот-вот улыбнется, но в итоге он сдерживается.
– Я Адэр Дюбрэй, – представляется он мне торжественно, словно преподносит подарок или оказывает великую честь, – но все зовут меня просто Дэр.
Никогда не встречала более подходящего имени. Такого французского, такого изысканного, но в то же время говорит он с британским акцентом. Он полон загадок. Он сам – загадка, искрящийся взгляд которой как бы говорит мне: «Ну-ка, дерзни, брось мне вызов». Я сглатываю.
– Приятно познакомиться, – вежливо говорю я ему, и это чистая правда. – Зачем ты здесь, в больнице? Уверена, не только ради кофе.