Проходит несколько минут, когда до меня доносится чей-то пронзительный крик. Он разносится по всем залам и комнатам, через ночь. И я покрываюсь мурашками, потому что ко мне приходит ужасающее осознание.
Дэр сейчас в больнице, его нет в этом доме.
И все это время это был не его крик.
Я в шоке, я в замешательстве. Я ничего не понимаю.
Я стараюсь сфокусироваться на этом безумном вое, оглушительном визге и все больше размышляю о жизни в Уитли. Думаю, здесь ничто не является на самом деле тем, чем кажется. Я уже не знаю, кому я могу доверять, а кому – нет.
Наконец крики утихают, а затем и вовсе уходят в ноль, и только теперь я могу расслабиться, позволить своему телу отдохнуть посреди мягких простыней и одеял.
Ничто не является тем, чем кажется, и я не знаю, кому можно верить.
Я знаю только, что Дэр здесь изгой, презираемый всеми вокруг, и я ненавижу этих лживых и лицемерных людей, которые превращают его жизнь в подобие ада. Это несправедливо. Если бы я могла это изменить, я бы обязательно сделала это. Потому что Дэр заслуживает Солнце, Луну и все небесные светила, вместе взятые.
И возможно, я так и сделаю. Возможно, мне удастся найти способ все изменить.
Я проваливаюсь в сон, а мои челюсти остаются плотно сжатыми. Мое тело расслабляется, и я концентрируюсь на мыслях о Дэре. Я размышляю о том, какой была бы эта семья, если бы его вообще не было бы на свете, если бы он был в безопасности в какой-нибудь другой, параллельной реальности.
Я люблю его достаточно, чтобы считать это хорошим вариантом для него, даже если бы это значило, что его больше не будет в моей жизни.
Одна мысль о том, что я больше никогда не увижу его рядом, разбивает мое сердце вдребезги. Но едва я представляю, что он мог бы жить в доме, где его все любят и ценят, – это заставляет эти осколки снова собраться в единое целое.
Он этого заслуживает.
В этом истина.
Проснувшись утром, я подозрительно оглядываю всех присутствующих за завтраком.
Я всегда думала, что это Дэр кричит по ночам, когда Ричард избивает его, а все семейство просто закрывает на это глаза, стараясь делать вид, что не замечает происходящего. Но если дело не в этом, за что я теперь благодарна небу, что в действительности происходит в этом доме?
Мама безмолвно отправляет в рот один кусочек завтрака за другим, а я, как обычно, размазываю еду по тарелке, пытаясь не обращать внимания на обеспокоенные взгляды Финна в мою сторону и холодность бабушки.
Ее пальцы напоминают мне паучьи лапки, когда она обхватывает ими стакан с соком: такие же тонкие и длинные. Я вижу в ее глазах ледяную гладь металла, когда она смотрит на меня поверх бокала, поэтому в ответ мне приходится отвести взгляд. Я озираюсь на стену, на стол, на свою собственную руку. На что угодно, только бы не видеть этих ужасающе холодных глаз.
Я пробегаюсь пальцами по рисунку из вен на моем запястье, ясно виднеющемуся под кожей. Я знаю, что там пульсирует, пульсирует, пульсирует моя кровь, разнося жизнь по моему телу. Моя кровь голубая. Моя кровь красная. Это моя кровь. Я продолжаю разглядывать свою кожу, то, как она тихонечко пульсирует в том месте, где проходит вена, огибая мою руку и скрываясь от глаз, когда я двигаюсь.
– Калла!
Мама вторгается в ход моих мыслей, и я вынуждена резко перевести внимание на нее.
– Да?
– Постарайся не уходить слишком далеко от дома сегодня, – просит она меня, и на ее лице появляется какое-то странное выражение, что-то омрачает ее прекрасные черты.
Что-то.
Что-то.
Я не могу распознать, что именно.
– Джонс сегодня заедет в больницу за Дэром? – спрашиваю я, когда она опускает свой стакан на стол.
Мама слегка откашливается, а Элеанора безмолвно замирает.
Бабушка пристально смотрит на меня, и сердце начинает биться чаще. Почему мне никто не отвечает?
– Тебе следует хорошенько отдохнуть сегодня, Калла, – наконец произносит Элеанора, оставляя мой вопрос без внимания. Мама снова пытается откашляться как-то странно и очень тихо. Волоски на моей шее встают дыбом, потому что происходит нечто…
Странное.
Странное.
Странное.
– Дэр ведь возвращается домой сегодня, правда? – снова задаю вопрос я, на этот раз более твердо, обращаясь по большей части именно к маме.
Она долго разглядывает вареные яйца на своей тарелке, прежде чем перевести взгляд на меня.
– Тебе правда нужно отдохнуть сегодня, моя хорошая. Ты слишком напряжена последнее время.