– Здесь есть еще группа для скорбящих. Ты могла бы попробовать сходить туда.
– Ты говоришь прямо как папа, – нетерпеливо отвечаю я, – не хочу ничего обсуждать с ними. У меня ведь есть ты. Никто не понимает меня лучше, чем ты.
Он покачивает головой, потому что никто не понимает меня лучше, чем он. А затем он исчезает в комнате, из которой черпает свои силы.
Я очень стараюсь адекватно реагировать на то, что они могут помочь ему чем-то, в чем я слаба.
Опускаюсь на скамейку под абстрактной картиной с изображением птицы, прижимая колени к груди. Включив в наушниках музыку, я закрываю глаза. Сегодня я забыла дома книгу, поэтому погружение в музыку будет единственным верным решением.
Я всегда больше концентрируюсь на том, чтобы чувствовать музыку, а не просто слышать ее. Я ощущаю вибрации, пропускаю сквозь себя слова. Мое сердце бьется в такт. Меня охватывают эмоции.
Почувствовать чьи-то чужие эмоции вместо своих собственных – всегда хорошая идея.
Минуты проходят одна за другой.
А затем, когда я насчитываю двадцать таких же минут, приходит он.
Он.
Мой прекрасный незнакомец с глазами цвета ночи.
Я чувствую его появление даже с закрытыми глазами. Не спрашивайте меня, как я поняла, что это он, я просто это ощущаю. Не спрашивайте меня, что он снова делает здесь, потому что это волнует меня меньше всего.
Все, что сейчас важно, – так это то, что он здесь.
Мои глаза расширяются, обнаруживая, что он тоже смотрит на меня, его взгляд такой же пронзительный, как и в прошлый раз. Такой же темный и бездонный.
Между нами снова возникает зрительный контакт. Проходит несколько минут, но он все не прерывается.
Мы связаны.
Он продолжает двигаться, но пристально смотрит на меня.
На нем та же самая толстовка, что и в прошлый раз. Irony is lost on you. Он одет в темные джинсы, на ногах у него черные ботинки, а на его среднем пальце, как и прежде, серебряное кольцо. Должно быть, он рок-музыкант. Или художник. Или, может быть, писатель. Но кем бы он ни был, в нем есть нечто безнадежно стильное, некий романтизм, не измеряемый временем.
Он в двадцати шагах от меня.
Пятнадцать.
Десять.
Пять.
Уголки его губ слегка приподнимаются, когда он проходит мимо, продолжая искоса наблюдать за мной. Его плечи покачиваются, они выглядят очень широкими на фоне его узких бедер. А затем он уходит, все больше и больше отдаляясь от меня.
Пять шагов.
Десять.
Двадцать.
Он исчезает из виду.
Внутри меня зарождается чувство потери, потому что он даже не остановился. А мне хотелось бы, чтобы он сделал это. Потому что в нем есть что-то, что мне хотелось бы разгадать.
В нем есть что-то, что я уже знаю.
Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза, снова глубоко ныряя в свою музыку.
Темноволосый незнакомец больше не возвращается.
Постоянные дожди придают Орегону особый шарм, но в то же время делают его серым и вгоняют жителей в уныние. От звука капель, ударяющих по оконному стеклу, меня клонит в сон, и мне очень хочется завернуться в свой любимый свитер и свернуться клубочком с книгой в руках около окна. Ночами во время грозы мне всегда снятся сны. Не знаю, почему это происходит. Может, всему виной электричество, которое распространяет повсюду молнии, а может, пугающие раскаты грома, но каждый раз все это стимулирует мой мозг к созданию странных и необъяснимых фантазий.
Сегодня, после того как я наконец проваливаюсь в сон, мне снится он.
Мой черноглазый незнакомец.
Мы сидим вместе с ним на берегу океана, и ветер треплет его темные волосы. Он поднимает руку, чтобы убрать непослушные пряди с глаз, его серебряное кольцо сияет в солнечных лучах.
Наши взгляды пересекаются, и электричество, в тысячу раз мощнее, чем десятки молний, пронизывает наши тела, связывая их воедино.
В уголках его глаз появляются крошечные морщинки, когда он смотрит на меня и улыбается. Эта улыбка специально для меня, такая знакомая и манящая. Он протягивает мне руку, и кажется, его знающим мудрым пальцам точно известно, где меня коснуться, чтобы заставить мое тело пылать в огне.
Я вздрагиваю, просыпаясь в своей постели, сидя прямо и прижимая одеяло к груди.
Лунный свет, проливающийся на мою кровать, наполняет комнату серебристо-голубым сиянием, а я бросаю взгляд на часы.
Три часа после полуночи.
Просто сон.
Я снова сворачиваюсь клубочком, утопая в мягких простынях, размышляя о загадочном незнакомце и ругая себя за свою глупость. Он же всего лишь незнакомец, господи! Это просто смешно, быть настолько помешанной на человеке, с которым я всего лишь несколько раз случайно пересеклась в больнице.