Он ухмыляется.
– А почему ты интересуешься?
Потому что мне интересно все о тебе.
– Меня зовут Калла, – быстро поправляю я саму себя.
Он широко улыбается: он раскусил меня.
– Калла – это вроде как похоронная лилия?
– Именно так, – вздыхаю я, – и живу я в одном доме с похоронным бюро. Так что, сам видишь, ирония вовсе не потеряна для меня.
На секунду он смотрит на меня непонимающим взглядом, а затем на него словно снисходит озарение.
– Так, значит, ты заметила надпись на моей кофте вчера, – делает он вывод, облокотившись на спинку потрескавшегося дивана.
Как ни странно, он оставил без внимания тот факт, что я живу в одном доме с мертвецами. Обычно люди прямо-таки подскакивают на месте, когда я им сообщаю об этом: они почему-то сразу приходят к выводу, что я, наверное, странненькая, не от мира сего. Но только не он.
Я быстро киваю.
– Не знаю почему. Просто бросилось в глаза.
Потому что ты бросился мне в глаза.
Уголок его рта подрагивает, как будто он хочет улыбнуться, но в итоге сдерживается.
– Меня зовут Адэр Дюбрэй, – торжественно заявляет он мне, словно удостаивая меня великой чести, – но все называют меня просто Дэр.
Никогда не встречала никого с более подходящим именем. Оно звучит так по-французски, в нем столько изысканности, хотя его акцент скорее британский. Он как будто величайшая загадка на свете. Загадка с сияющими глазами, которые точно говорят: «Ну-ка, попробуй, дерзни! Брось мне вызов!» Я нервно сглатываю комок, подступивший к горлу.
– Рада с тобой познакомиться, Дэр, – говорю я ему, и это чистая правда. Его имя слетает с моего языка так легко, словно я уже произносила его тысячу раз прежде.
– Что ты делаешь здесь, в больнице? Ты ведь явно пришел сюда не ради кофе?
– Знаешь, какая у меня любимая игра? – спрашивает Дэр, кардинально и внезапно меняя тему.
Я чувствую, как мой рот невольно приоткрывается от неожиданности, но мне все-таки удается ответить:
– Нет. Расскажи.
– Двадцать вопросов. Так я буду точно уверен, что к концу игры у тебя не останется ни одного вопроса ко мне. Игра «Вопрос – ответ», понимаешь?
Мне приходится улыбнуться, что странно, потому что его ответ должен был разозлить меня.
– Так, значит, тебе не очень нравится говорить о себе?
Он ухмыляется.
– Это мое наименее любимое продолжение разговора.
Я бы могла слушать, как ты говоришь, – часами.
– Получается, я могу спросить тебя о двадцати вещах? Только лишь о двадцати?
Дэр кивает.
– Вот видишь, ты начинаешь понимать.
– Хорошо. Тогда я хочу использовать свой первый вопрос: что ты здесь делаешь? – Я приподнимаю подбородок, глядя ему прямо в глаза.
Его губы снова подрагивают.
– Пришел кое-кого навестить. Наверное, то же самое, что и ты. Разве не этим занимаются обычно люди в больницах?
Я чувствую, как вспыхивает мое лицо, и я ничего не могу с этим поделать. Это так очевидно! И очевидно, теперь этот бой я проиграла. Этот парень мог бы пригласить позавтракать вместе любую девушку, и по блеску в его глазах мне почему-то кажется, что его интересовало именно мое общество.
Я делаю глоток кофе, осторожно, так, чтобы не расплескать его на свою футболку. Когда сердце бьется так быстро, как у меня сейчас, ничто не исключено.
– Так, значит, я был прав? Почему ты здесь? – спрашивает Дэр.
– Это можно считать твоим первым вопросом? Потому что наша игра должна быть честной.
Дэр улыбается во весь рот, по-настоящему заинтересованно.
– Конечно. Пусть это будет мой первый вопрос.
– Я привезла сюда своего брата. Он ходит сюда… на сеансы групповой психотерапии.
Произнося это вслух, я внезапно чувствую, как странно это звучит, потому что это вроде как преуменьшает значимость моего брата в глазах окружающих. Взгляд со стороны может не соответствовать действительности. Если честно, он гораздо лучше, чем может показаться из моего рассказа. Он в разы умнее большинства людей, мягче, и его душа гораздо чище, чем у многих. Но человеку, не знакомому с ним лично, этого не понять. Возможно, посторонний просто повесит на него ярлык «сумасшедший» и пройдет мимо. Я с трудом пытаюсь побороть желание пуститься в объяснения, и мне все-таки удается деликатно промолчать. Это не касается какого-то чужого мне парня.
Но Дэр не задает мне никаких дополнительных вопросов. Он просто кивает так, будто все, о чем я рассказываю, самая нормальная в мире вещь.
Он отпивает немного кофе из своей кружки.