Правда тяжела.
Правда причиняет мне боль.
И теперь она открывается передо мной, словно вспоротая плоть, гладкая розовая мускульная ткань, словно алая кровь.
Дэр закрывает глаза. Свои сияющие черные глаза.
– Я знаю, – мягко произносит он, – ты забыла меня. На несколько долгих месяцев.
Мы знаем это. Мы оба это знаем. Именно поэтому мы сейчас здесь, стоим вместе на краю океана, пытаясь воскресить мои воспоминания. Кажется, они ушли куда-то очень глубоко, словно погрузились в морскую пучину. Они оставались там слишком долго, скрываясь от моих глаз под ужасающей толщей воды.
Сейчас же я изо всех сил пытаюсь вцепиться пальцами в ускользающие воспоминания, вытянуть их обратно. Однако они упорно не желают подниматься на поверхность. Поэтому мне не удается уловить все до единого осколка.
Но кое-что у меня все-таки получается вспомнить.
Горящими глазами я пристально смотрю на Дэра.
– Ты в чем-то признался мне тогда. И это напугало меня.
Похоже, веки Дэра тяжелеют, опускаясь вниз. Может, потому, что на них ложится тяжесть вины?
Он кивает. Всего одно мгновенное, очень короткое движение.
– Ты помнишь, что я рассказал тебе тогда?
Он молчит, а его обжигающий взгляд прикован к моему.
Я прокручиваю воспоминания в своей голове: быстро, быстро, еще быстрее… но мой улов оказывается далеко не завидным. Однако меня озаряет какое-то странное чувство.
И имя этому чувству – страх.
Дэр читает это в моем взгляде и отводит глаза.
– Я пытался все тебе рассказать, Калла, – говорит он, почти умоляя меня, – но ты так и не поняла меня.
Его голос обрывается, и, кажется, мое сердце перестает биться.
– Чего я не поняла? – спрашиваю я излишне формально.
Просто скажи мне.
Он поднимает лицо и смотрит прямо на меня.
– На самом деле это совсем несложно понять, – просто говорит он, – если ты вспомнишь мои слова. Может, ты попробуешь?
Пустым взглядом я смотрю на него.
– Я уже пыталась. Я… мне так и не удалось найти ответ, Дэр.
Голова Дэра безвольно опускается от безысходности: совсем немного и почти незаметно, но я улавливаю это движение. Он разочарован, я буквально чувствую, что он уже готов опустить руки.
Дэр качает головой.
– Ты сможешь, я знаю. Тебе нужно поверить в себя, Калла. Твои воспоминания реальны. Финн действительно умер. Но потом оказался жив.
– Вместо него умерла моя мама. Я думала, что сошла с ума, – бормочу я, – потому что если бы это все оказалось реальным, то получилось бы, что мне каким-то образом удалось обменять жизнь моей матери на жизнь моего брата.
Дэр вздыхает, и с его губ слетает рваный, сдавленный звук. Он пытается коснуться моей руки, но я отдергиваю ее. Он не должен ко мне прикасаться. Он больше не имеет права на это.
– Ты не понимаешь, – тихо произносит он, – ты вовсе не сумасшедшая.
Я пристально смотрю на него.
– Да, ты прав, я не понимаю.
И ты не имеешь ни малейшего понятия о том, каково это.
– Ты поймешь, – устало отвечает он, – клянусь Богом, ты все поймешь.
Комок негодования образуется в горле, в то время как ветерок треплет мои волосы. Я тяжело сглатываю и делаю глубокий вдох, наполняя легкие океанской свежестью.
– Ты вообще любил меня когда-нибудь? – спрашиваю я, ощущая, как слова душат меня, ведь, что бы ни случилось, это единственное, что имеет значение для меня прямо сейчас.
Боль отпечаталась на его лице, неподдельная боль, и я пытаюсь собрать всю свою волю в кулак.
Не делай этого.
Не делай этого.
Не делай этого.
Не делай мне больно.
– Конечно же, я любил тебя, – говорит он быстро и решительно, – и все еще люблю. Прямо сейчас.
Он смотрит на меня умоляюще, и мне так хочется верить ему. Мне хочется, чтобы его слова стали осязаемыми: тогда я могла бы прижать их к своему сердцу, поместить их туда и спрятать в золотом футляре внутри.
Но затем он продолжает свой монолог:
– Тебе грозит опасность, Калла. Тебе нужно уехать вместе со мной. Есть нечто, что тебе нужно знать.
– Теперь я не знаю, где мое место, – всхлипываю я, и Дэр обхватывает меня обеими руками.
– Твое место рядом со мной, – говорит он мне, и его губы касаются моих волос, – ты же не ненавидишь меня, Калла. Ты просто не можешь. Я никогда не лгал тебе. Я пытался рассказать тебе обо всем.