Готика.
Несмотря на всю красоту и экстравагантность пейзажа вокруг, он все же наводит на меня некий священный ужас.
Я пытаюсь сосчитать удары своего сердца по мере того, как мы оказываемся все ближе и ближе к дому. В конечном счете мне удается досчитать до пятнадцати, когда лимузин останавливается у огромной подъездной дорожки, мощенной брусчасткой.
Поместье, которое я вижу перед собой, выстроено из камня и простирается в разные стороны так далеко, насколько только хватает моих глаз. Темные пустоши его окон имеют все возможные формы и размеры.
Раскинувшиеся аккуратно подстриженные лужайки, огромное здание поместья, зеленеющие сады. Грозовые тучи сгущаются над массивным каменным строением, и кое-что я осознаю с предельной ясностью. Пугающее или нет, это поместье, несомненно, громадно, если не сказать больше.
– Наша семья богата? – спрашиваю я, осознавая всю глупость своего вопроса.
Дэр бросает на меня короткий взгляд.
– Ты и вообразить себе не можешь насколько.
Он замолкает, и словно невидимая нить оказывается натянута между нами, связывая нас воедино, но в то же время обвиваясь вокруг и не позволяя нам быть вместе.
– Калла, держи ухо востро, – говорит он мне быстро, – это место… здесь все не то, чем кажется. Тебе нужно…
Джонс открывает мне дверь, и Дэр мгновенно замолкает.
Что мне нужно делать?
– Добро пожаловать в Уитли, – произносит Джонс с легким поклоном.
Мы выходим из машины и оказываемся на улице. Внезапно я осознаю, что чувствую сильную тревогу.
Я в чужой стране, готовлюсь с минуты на минуту встретиться со своей семьей, полностью состоящей из незнакомцев, я абсолютно ничего о них не знаю.
Это оказывает на меня колоссальное давление.
Дэр незаметно для всех быстро сжимает мою руку в своей, и я не сопротивляюсь. Потому что здесь я совершенно одна.
Здесь Дэр и Финн – единственные осколки моей прежней, знакомой сердцу жизни.
Здесь они единственные, кто знает меня.
Конечно же, так было всегда.
Джонс идет впереди нас с багажом в руках. И прежде чем мы успеваем подойти к парадным дверям, они торжественно распахиваются, и маленькая морщинистая старушка появляется на пороге. Ее спина сгорблена: кажется, это всего лишь след, оставшийся от некогда жившей на земле женщины: у нее оливковый оттенок кожи, а ее волосы убраны под цветастый платок, завязанный в узел на макушке. Должно быть, ей уже сотня лет.
– Сабина! – приветствует Дэр пожилую женщину.
Руки старушки обвиваются вокруг его спины, а ее голова с трудом достает до его груди.
– С возвращением домой, мальчик мой, – говорит она низким голосом, будто исходящим из глубин ее хрупкого тела, – я так скучала по тебе!
Дэр отстраняется от нее и бросает на меня короткий взгляд, по которому я могу сделать вывод, что она здесь очень важный человек. По крайней мере, для него.
– Это Сабина. Сабина, познакомься, это Калла Прайс.
Сабина смотрит на меня пристальным взглядом, в нем читается любопытство и глубокая печаль.
– Ты просто живая копия своей матери, – говорит она мне.
– Я знаю, – отвечаю я, и мое сердце ухает вниз от осознания того, что моей мамы больше нет, – рада знакомству.
Я протягиваю ей руку, но она крепко цепляется за нее, вместо того чтобы просто пожать. Уставившись на мою ладонь, она, кажется, внимательно ее изучает, а лицо старушки всего в нескольких сантиметрах от кисти моей руки. Она так крепко держит меня, словно не желает отпускать, и я чувствую, как сходит с ума мой пульс под ее пальцами.
Я не на шутку взбудоражена, но мне остается только ждать.
Не знаю, что еще я могу предпринять.
Крошечная старушка оказывается поразительно сильна, ее хватка ни на секунду не ослабляется, в то время как она что-то выискивает на моей ладони. Кончики ее пальцев исследуют каждую вену и изгиб, а своей кожей я ощущаю ее горячее дыхание.
Финн нетерпеливо покашливает, и только тогда Сабина резко отпускает мою руку и выпрямляется.
Ее взгляд пронзает меня, и я вижу тысячи прожитых жизней в ее глазах. Они обсидианово-черные, и в отличие от большинства пожилых людей они не поблекли с возрастом. Сабина пристально смотрит на меня, и мне кажется, будто она вглядывается прямо в мою душу, читает мои мысли.
Это выводит меня из равновесия, ледяные мурашки пробегают вниз по моей спине, я с трудом держусь, чтобы не сорваться.
Она смотрит на Дэра и тихонько, едва заметно кивает ему.
Если бы я не знала наверняка, то могла бы подумать, что она съежилась.
Что за черт?