Здесь даже нет порослей мха, по чему я могу судить, что захоронение было создано совсем недавно. Но это невозможно, чтобы здесь был захоронен Дэр, потому что я видела его не далее чем прошлым вечером. С ним все хорошо, с ним все хорошо, с ним все хорошо.
Прикасаясь ладонью к его имени, пытаясь разубедить себя в реальности того, что находится у меня прямо перед глазами, я внезапно начинаю видеть картины у себя в голове: передо мной предстают образы, запахи.
Море, утес, машина.
Кровь, скрежет металла, вода.
Дэр.
Он весь в крови.
Он весь в крови.
Он весь в крови.
Все вокруг поглотил огонь.
Пламя охватило каменные стены.
Словно оно отчаянно жаждет вырваться наружу.
Едкий дым душит меня, и я сгибаюсь от приступа кашля.
Мои губы жадно глотают воздух.
Я моргаю, и видение рассеивается.
Моя рука лежит на гладкой пустой стене, на ней больше нет имени Дэра.
Цветы тоже исчезли.
Я снова одна.
На полу не видно разметавшихся лепестков и бутонов.
Я не могу дышать.
Я не могу дышать.
Я не могу дышать.
Я сумасшедшая.
Это единственное разумное объяснение.
Я бросаюсь к двери и в следующую секунду остаюсь под знойными лучами солнца. Только бы оказаться подальше от этого мавзолея, подальше от смерти. Я стремительно кидаюсь обратно к замку Уитли, но спотыкаюсь о камни.
– Калла, – кто-то зовет меня по имени, и я боюсь оборачиваться, боюсь, что снова никого не увижу там, боюсь, что этот оклик опять окажется плодом моего воображения.
Неужели именно это испытывает Финн изо дня в день? Неужели я тоже ступила на эту скользкую дорожку? Это словно кроличья нора, и я тот самый кролик: я безумна.
Но затем я вижу Дэра, он такой же высокий, такой же сильный, как и всегда, и я бросаюсь в его объятия, не думая о том, что должна держаться от него подальше.
Он обвивает меня руками, и я утопаю в его запахе, таком приятном и таком знакомом. Мои веки блаженно опускаются.
– Ты в порядке! – говорю я ему, говорю я самой себе. – С тобой все хорошо.
– Да, я в порядке, – отвечает он в замешательстве, а его руки тем временем успокаивающе поглаживают меня по спине, прижимая мое тело так близко к себе. – Тебе показалось, что со мной случилось что-то плохое?
Я снова воскрешаю в своей голове то видение, в котором его имя было высеченно на могильной плите. Я вздрагиваю, изо всех сил пытаясь оттолкнуть эту страшную картину прочь, прочь из моего подсознания.
– Нет. Я… нет.
Он обнимает меня еще несколько минут, а затем отстраняется, заправляя выбившуюся прядь волос за мое ухо.
– С тобой все нормально? Тебя не было несколько часов.
Несколько часов? Как такое возможно? Небо над нами начинает вращаться тысячей вихрей, и я снова прижимаюсь к нему, чтобы устоять на ногах.
Я слышу биение его сердца, оно колотится очень быстро, потому что Дэр напуган.
Он боится за меня, потому что ему знакомы эти симптомы: он уже видел их, когда общался с моим братом.
– Все хорошо, Калла, – бормочет он, но я отчетливо слышу беспокойство в его голосе, – все хорошо.
Но по его интонации я могу сказать, что на самом деле это не так.
Ментальные заболевания передаются генетическим путем.
Я кролик.
И я безумна.
– Твоего отца звали Филипп? – спрашиваю я неуверенно, и он смотрит на меня сверху вниз.
– Да.
– И моего так же.
– Я знаю, – говорит он, – но вещи не всегда являются тем, чем кажутся, Калла. Ты ведь помнишь об этом?
Это звучит так глупо. Моего отца зовут Филипп, и его отца тоже звали Филипп. Это стоит просто принять как факт. Дэр приобнимает меня одной рукой за плечи, пока мы возвращаемся к дому, и я чувствую, как время от времени он бросает на меня тревожные взгляды.
– Прекрати, – наконец говорю ему я, когда мы проходим через сад, – со мной все нормально.
– Я понял, – соглашается он, – конечно же, с тобой все нормально.
Но он знает меня достаточно хорошо, чтобы в глубине души понимать, что это не так.
Сабина сидит, опустившись на колени перед дверью библиотеки, и копается, в богатой почве английских земель. Она оборачивается на нас через плечо. Когда ее взгляд падает на мое лицо, ее глаза превращаются в узкие щелочки, и она поднимается на ноги.
– С вами все в порядке, мисс Прайс? – спрашивает она своим низким голосом.
Мне хочется солгать ей, сказать, что я в полном порядке, но я уверена, что она без труда заметит разницу. Если честно, когда она вот так пристально смотрит на меня своими внимательными темными глазами, мне кажется, что она видит меня насквозь.