– Но мы прокляты, – тихо произношу я, и мне кажется, что это единственный возможный ответ. – Ты брат Финна, а я его сестра. Я – плод греха. И все это было организовано из-за какой-то слепой фанатичной веры в цыганскую магию.
– Это не просто слепая вера, – вздыхает Дэр. – Я бы хотел, чтобы это было иначе, но, к сожалению, это реальность. Калла… Ты можешь все менять. Ты меняла события раз за разом в течение всей своей жизни, сама того не осознавая. Ты настолько сильно любила своего брата, что буквально меняла ход времени, чтобы вернуть его к жизни. И это только потому, что ты являешься наследницей Авеля. Бог создал его Судьей Душ: это и твоя сущность тоже. Ты сама знаешь, что правильно. Ты знаешь это.
Сабина внимательно наблюдает за нами, а на ее лице молчаливая серьезность.
– Это ложь, – говорю я, но это звучит так, будто я собираюсь расплакаться.
– Ты все еще ничего не поняла, правда? – с ехидной ухмылкой произносит Сабина. – Время гибко и пластично, а тебе вручена небывалая сила управлять им. Вселенная похожа на величайший гобелен, а мы все лишь маленькие стежки нитей на нем.
Я пребываю в недоумении и все еще слишком потрясена. Дэр же сохраняет свое безмолвие и силу, пристально глядя на меня.
– Это правда, – говорит он мне, – ты знала это всегда, но слишком боялась оказаться сумасшедшей.
– Дежавю… И мои воспоминания, – шепчу я.
– Они все реальны, – кивает он, на его лице же печать скорби, а в глазах закипает буря, – все дежавю были реальны. Все люди обладают этой способностью, все могут менять события, но не так, как ты. Ты сильнее большинства живущих на земле, потому что твоя кровь чиста и могущественна.
– Это невозможно, – говорю я, хотя сама понимаю, что не права.
Это возможно, я чувствую это всем своим существом, всем своим существом, всем своим существом.
Я застываю в нерешительности, но кое-что из сказанного Сабиной всплывает в моей памяти.
– Это должна быть я или Финн, чтобы вернуть все на свои места.
Молчание Дэра я воспринимаю как знак согласия.
– И ты выбрал Финна. – Мои слова слетают с губ очень медленно. – Ты выбрал Финна, позволив ему умереть. Снова, и снова, и снова.
– Финн сам выбирал смерть снова, и снова, и снова, – настаивает Дэр. – Он сам выбирал роль жертвы, но ты каждый раз продолжала все менять. Вы с ним как Кастор и Поллукс. Вы любите друг друга до смерти, и Вселенная готова заставить любого заплатить за это. Ты должна поставить точку в этом бесконечном круге.
Лицо Дэра выражает страдание, нестерпимую боль, что перекликается с моими собственными ощущениями: мое сердце разбито, оно трещит по швам.
– Но мой брат… – шепчу я, – ты желал ему смерти. Но ведь на самом деле ты любишь Финна.
– Да, люблю, – соглашается он. – Но я не мог выбрать тебя, – просто отвечает он и протягивает мне руку, но я отталкиваю ее.
– И каким-то чудом мне каждый раз удавалось все изменить, я возвращала его к жизни силой своей любви. Я люблю его больше жизни. И каждый раз тебе каким-то чудом удавалось все испортить и убить его снова.
– Я не убивал его, – спорит со мной Дэр. – Финн сам выбирал смерть. Потому что он всегда знал, что Судьба существует. Наваждение, рок, провидение – называй как хочешь. И это была его Судьба.
Глаза Сабины, как всегда, всеведущие и очень темные.
– Ты должна позволить случиться тому, что должно, девочка, – говорит она. – Меняя события, ты только продолжаешь пытку.
– Мне плевать, – холодно говорю я. – Мне плевать, если вы будете страдать вечно и даже если вся Вселенная полетит в ад. Ничто не имеет значения, кроме Финна.
Дэр потрясен, но, кажется, он начинает меня понимать, наконец, наконец, наконец.
Финн – вторая половина меня. Я не выживу без него.
– Все в этой семье должны платить по счетам, – заявляет Сабина, не двигаясь с места, – этого требует Вселенная, чтобы гармонизировать правильный ход вещей. Один к одному к одному. Оливия уже заплатила свою цену. Теперь же ты должна заплатить свою.
Внутри меня пустота.
Я абсолютно одинока.
Я напугана.
И мои намерения крайне серьезны.
Финн не будет жертвой.
Я люблю Дэра, я люблю жизнь, но моя жизнь – это мой брат. Он для меня все. Он всегда был для меня целым миром.
Дэр откидывается на спинку кресла и наблюдает за тем, как я дотрагиваюсь до пальцев Сабины. Его темные-темные глаза – это последнее, что я вижу перед тем, как комната начинает бешено вращаться, и от этого кружения меня так сильно тошнит, что мне приходится закрыть глаза.