Проблема доступа к продовольствию в последнее время очень обострилась, и ожесточённые стычки стали происходить почти повсеместно, и объяснить такое явление просто. Отчаяние. Если здесь и сейчас не получить доступа к крохам ресурсов вот в таких распредцентрах, то просто сдохнешь с голода. Всё, магазины и склады в городах больше не помощь. Там всё раздербанили. Я бы мог перезапустить небольшой сектор, допустим по производству продовольствия и ещё чего-нибудь, но страждущих получить всё это за так тут же бы отыскалось, как конь наделал. И торчал бы, как сейчас мои противники, под постоянными ударами и возможными диверсиями со стороны. А оно мне надо?
– Каэл, почему ты нас всё время с грязью мешаешь? – неожиданно спросила Миулова.
– А что, несправедливо? Или ты пойдёшь сейчас и перебьёшь защитников, а тех, кто уцелеет, запугаешь до полусмерти и заставишь их языками тебе ботинки отмывать? – поинтересовался у неё.
– Нет, – ответила она подавленно и почти неслышно.
Интересное кино, получается, Рис имеет довольно неплохие представления о моих возможностях, однако не пошла в своё время на контакт и незнамо с какого перепуга решила взбрыкнуть. Интересно, она чем думала, или эта функция заводом-изготовителем предусмотрена не была? А может… Нет, Великая Праматерь Тау отметиться в ситуации так не могла, иначе бы эти две кошки драные не шкерились фиг знает где, без шансов на выживание, а вернулись к своим. Значит, чувство, что накосячила и по-крупному, присутствует. Ну, не рассматривать же всерьёз, будто они надеялись со мной столкнуться. Так-то ей тогда всего несколько дней оставалось.
– Да что ты постоянно перед ней лебезишь! – стала заводиться Кофеева.
– Сегодня больше не целуемся, – просто и буднично уведомил бунтарку.
– Каэл, ты не так меня поняла. Я просто приободрить Рис хотела! – стала она быстренько переобуваться на ходу.
– Не за мой счёт, – сообщил ей, взглянув ей в глаза.
– Ну пожалуйста, не надо, – влила она всю жалостливость, которую имела, себе в голос.
– Нет, – добавил с удовлетворением садиста, хмыкнув для пущего эффекта.
Имитировать эмоции в голосе, смотря на этих двух горемык, уже более-менее научился. Испытывать, нет, но показать для окружающих, да.
Ту-уф, – повторился очередной раскат близкого выстрела.
– За что ты со мной так?! – было в голосе Чико столько отчаяния, что, наверное, и броня нашей хибары прослезилась, но ей не повезло, дело она имела с котёнком.
– Возможно, когда-нибудь ты поймёшь, что это было только начало, – заметил философски в ответ.
На самом деле отношения между полами всегда в этом мире зиждились на химии, не боевой, а биохимии, которую котята вырабатывали с избытком, превращая, в общем-то, хищниц, склонных к насилию и конфликтам, в милых, добрых, верных и мягких кошечек. Вот тут-то и возник затык. Поцелуи поцелуями, но рот это вам не биореактор, несмотря на все возможности пси. А там, где тот располагается, как бы самой природой предусмотренный, работа настраивается совершенно не так, как хотелось бы. Если перевести в человеческие понятия, то у меня банально полшестого, причём настолько, что прямо тридцать минут восемнадцатого часа… о как.
Теоретически всё вроде бы функционирует. С точки зрения биологии. А вот со стороны гидравлики… И это можно было бы решить, но кто должен запускать спусковой механизм? Вот то-то и оно. Я им что, все несметные тысячелетия вперёд вручную должен перерабатывать, когда природой давно предусмотрена помощь автоматики. Да вот беда, управление всё находится, как ни странно, в позвоночнике, ближе к седалищу. Все такие нужные мне функции находятся, почти в прямом смысле, в жопе. И в этом и проблема. Нет у меня по какой-то причине ничего про всё про это. Да, думаем мы глазами и сигнал на запуск МБР шахтного базирования идёт из центра управления, а там старший смены, гад такой, на работу не вышел, и кнопочку в том бункере, на глубине, нажать некому. И как эту падлу отыскать, понятия не имею совершенно.
И не надо мне рассказывать про Соньку Золотую Ручку. Не, никак не заинтересовало. И спросить не у кого, вдруг какая встроенная защита. И на эту тему никаких видений. Короче, как хочешь, так и выпутывайся. А ничего кроме, как у людей подсмотренное, на варианты не тянет. Можно, конечно, подойти к вопросу рационально и попытаться убедить поучаствовать в эксперименте по оральной стимуляции системы подачи генетического материала внутрь тела представительниц сильного пола, очень важном для будущего кэтианской науки. Но мнится мне, что пошлют меня далеко и со всей возможной экспрессией. Эмоции у них, видите ли…
– Если я соглашусь с тобой поцеловаться, ты простишь Чико? – неожиданно прорезался голос у Миуловой, и она уверенно задала вопрос.
Опачки, кажись, Рис, наконец, решилась. Смирилась с предстоящим. Мог бы, так даже обрадовался, но тут главное не показать торжество. Если кто не понял, есть такая наука конфликтология и там есть целый раздел про коллектив из трёх персон. И неспроста, надо сказать. Там и про те, что с другой численностью, но не настолько тщательно. Поскольку по особым законам живут лишь из двух кэтианцев и такие. Так вот, самое главное в этой истории, что маленький мирок из троицы индивидуумов живёт по праву наихудшего. А кто у нас от природы не имеет ни стыда, ни совести, а? Правильно. До этого было скорее три пары. Миулова – Кофеева. И обе они по отдельности со мной, что по факту гарантировало нашу психологическую совместимость, хоть и по-разному, однако никаких острых конфликтов никогда не возникало. Конечно, у нас с Чико уже особые отношения, но ведь и они возникли не на пустом месте.
Ту-уф, – повторился очередной раскат близкого выстрела.
– Рис, не надо! – испуганно воскликнула Кофеева.
Вот, вот за это её и ценю. В мире, где важна только победа, а проигравший становится пустым местом, и реабилитация только одна, всё та же победа, такие поступки крайне уникальны и очень важны для будущего.
– Чико, перестань, я всё решила, – заявила Миулова в ответ.
Послушать их, не зная предыстории, так словно Александр Матросов после бани и в чистом нательном белье планирует завтра закрыть грудью амбразуру дота. Артистки…
– Угу, ты ещё гордо задери голову и потребуй: целуйте меня, целуйте, изверги. Раз решилась, так топай сюда. Ещё бы мне из-за тебя ноги не сбивать, – проворчал на это.
И что бы вы думали, она сделала? Разревелась… Господи, вот что за наказание? Так-то бы плюнуть, а подойти и поцеловать, но нет, я не ищу лёгких путей. Торчать мне на этой планете, судя по всему, ещё долго, чем тогда ещё заниматься, если троллить Миулову уже будет не надо. Придётся ещё какую фигню себе придумывать, а оно мне надо? Вот. Я того же мнения. Потому и растягиваю удовольствие, как могу.
– Чико, хоть ты подойди, пожалей меня бедного-несчастного, всяко оболганного этой противной Рис, которую ты так упорно защищаешь, – скорчив максимально жалостливую рожу, по прикидкам, обратился к Кофеевой.
– Эм… Каэл, ты меня убить особо жестоким способом собралась? – с опаской в голосе спросила та.
– Нет, конечно же, прости, переборщила малость. Сама видишь, кого мы с тобой пригрели на своей груди, – ответил со всем трагизмом в голосе.
В этот раз осечек не было. Интонации отработанные.
– Каэл, да прекрати ты уже всяко меня склонять! – выдала возмущённо Рис.
Нет, вовсе не сразу она с жаром перешла к поцелую… сначала так. Всей той «боевой» биохимии надо было время… и вот тогда.
– А как же я! – воскликнула уже Чико, явно находясь в шаговой доступности.
Да, кабина, конечно, не зал Дома Советов, но вполне себе свободная, ну… квадратов на тридцать примерно. На самом деле на несколько сантиметров больше, но мы же не будем такими мелочными, чтобы указывать их все.
– Подожди, – сказал Рис, прервав с ней поцелуй и немного отстранив, привлекая на её место Чико.
Пора переходить к практике групповухи… тройничка, так сказать. А что, это было уже лучше, чем целоваться с одной. Однако два прижатых к тебе тела всё же не суммировали эффектов, так что мороженое они так и не победили. Тем более меня отвлекло нечто, что вот никак не ожидал увидеть.