– Но если я стану частью тебя, то как я буду функционировать самостоятельно? – спросил ИИ.
– В твоем теле будут находиться стандартные программные настройки, а твои личностные коды будут связаны с моими нейронами. Конечно, от каких‑то программ тебе придется отказаться в целях экономии памяти.
– Детка, – вмешался Оби, – это очень рискованно. Таня все‑таки развивалась вместе с тобой, имелся период адаптации. Девять – это совершенно другой набор кодов, другая программа, ты можешь не выжить при синхронизации.
Мария обеспокоенно перевела взгляд на Майкла:
– Могу, но… если речь идет о спасении жизни друга, то я готова рискнуть.
Майкл недовольно отвел взгляд:
– Даже не буду говорить, какую глупость ты совершаешь.
«Срочное сообщение. Вдохновленные действиями Эммануила Кастиса, неизвестные лица учинили самосуд над человеком, который якобы совершил кражу. Просьба к жителям городов соблюдать осторожность, особенно на улице. Не вступайте в конфликты. Без надобности не выходите из дома».
Из сервиса «24/7»
Мария приступила к созданию микросхемы на следующий день. Это работа, которую она, как специалист, умела делать лучше всего. Она будто бы снова вернулась в спокойную лабораторию, где могла сосредоточенно паять, соединять, устанавливать, фиксировать, проверять, анализировать. Работа была для нее своего рода медитацией: она ощущала радость и покой. А больше ей ничего и не нужно.
Тревожные новости поступали отовсюду: жители городов, осознавшие, что всё это время правила жизни диктовались бездушной машиной, превратились в опьяненную от счастья, никем и ничем не контролируемую толпу. Айнур не показывалась, ее считали богиней, подарившей радость освобождения от оков различных обязанностей.
Девять был рядом с Марией, контролировал процесс, хотел удостовериться в том, что ему удастся перенести всю целостность своей личности в создаваемую микросхему, но так, чтобы не пострадало сознание Марии. Через несколько дней и бессонных ночей всё было готово, и Оби взялся произвести сложную операцию.
Ночь перед операцией выдалась очень неспокойной: люди буйствовали на улицах и в укрытие Оби то и дело кто‑то пытался ворваться. Как и в ночь перед операцией по смене лица, Майкл подошел к Марии.
– Я… так и не извинился за всё, что наговорил тебе тогда.
– И ты меня извини, – улыбнулась она.
– Слушай, я… раз уж мы… я просто… никогда тебе не говорил…
Мария на смогла сдержать смех:
– Знаешь, как говорить на серьезные темы, ты всегда красноречив, а когда дело доходит до чувств, ты и двух слов не свяжешь.
– Так плох?
– Ужасен.
Они беззаботно посмеялись.
– Просто, – вновь начал он, – ты всё, что у меня осталось. Отец совершенно не обращает внимания на то, что происходит: всё сидит в своих архивах, занимается своими разработками, как будто ему на всех плевать. Айнур… она вон – богиня дискотеки. Только тебе не всё равно, и всегда так было. Ты всегда старалась, даже несмотря на свою боль, поступить так, чтобы не навредить другим. Рядом с тобой всё обретает смысл, понимаешь?
Мария обняла его:
– Ты принёс с собой ураган, который сбил меня с ног, но… не знаю, какой была бы моя жизнь, если бы этого не случилось.
Майкл наклонился и легонько, будто бы страшась разрушить момент, поцеловал ее.
– Когда всё закончится, мы начнем новую жизнь. Вместе, – прошептал он.
На следующий день она легла на операционный стол.
– Крошка моя, – приговаривал Оби, – сделаю всё очень нежно, но мне нужно, чтобы ты закрыла глаза.
Мария жестом показала, что готова. Оби надел на нее маску, она несколько раз вздохнула и уснула.
«Fly me to the moon
Let me play among the stars
Let me see what spring is like
On Jupiter and Mars»
Темнота.
Она слышит лишь мелодию. Глаза непослушные, не хотят открываться, но Мария силой выдергивает себя из забвения и видит раскачивающееся кресло, в котором сидит бабушка. Она поет и смотрит на настоящую Луну: белую, круглую, большую.
– Fly me to the moon, let me play among the stars… – подпевает Мария.
Она встала с кровати и подошла к креслу, лицо бабушки озарял мягкий серебряный свет.
– Ничто не вечно под Луной, – прошептала бабушка.
– Да, ничто не вечно под Луной, – улыбнувшись, согласилась Мария.
Как в детстве, она опустилась на колени рядом с креслом. Бабушка протянула руку и тихонько поглаживала волосы внучки.
– Ты родилась в темноте, никогда не видела настоящего Солнца.
– Я видела его, бабушка. Я выходила на поверхность.
– Ты не видела его, если не мучилась от жары летом, а зимой не искала в нем спасение от холода.
– Мы уйдем с Майклом за пределы Стены и начнем жизнь под солнцем.