Том: Это интересная мысль, но ты говоришь, что в реальной жизни люди отдали свою свободу в обмен на защиту, а что они получают в интернете?
Сара: Инструкцию к действию. Интернет‑индустрия диктует, что читать, смотреть, над чем смеяться, что обсуждать. Вы думаете, что вы свободны и видите только то, что хотите видеть, но каждая страница, каждый пост, каждое сообщение подбирается специально для вас. Свобода выбора или ее иллюзия?
Том: Что‑то я не понял, а при чем тут заработок?
Сара: Ну, смотри. То, что мы по воле судьбы оказываемся запертыми в социальных институтах, всё время ограничивает нас. Например, поступить в университет для получения высокооплачиваемой профессии может не каждый, потому что существует определенный фильтр: деньги или знания (уровня Эйнштейн). Для того чтобы переехать в Америку, мало одного желания: ты должен соответствовать определенным критериям, связанным опять же с деньгами или знаниями. Те люди, которым удается всё это, ‒ либо у них есть деньги (чаще всего это деньги родителей); либо они – Эйнштейны (последних единицы). И остается подавляющее большинство остальных, которым… просто не повезло родиться, например, в обеспеченной семье, быть очень умным и так далее. И вот получается, по факту, что они без вины виноватые. И эта «виноватость» передается из поколения в поколение: дети бедных людей в большинстве своем остаются бедными. Либо… эти бедные дети, чтобы не быть таковыми, идут работать на высокооплачиваемую работу, которая им не нравится, что еще хуже. То есть в книге я пытаюсь не только материальный аспект вопроса рассмотреть, но еще и моральный – довольство человека своей жизнью.
Том: Блин, ну это жизнь! А как это всё связать с «правителями»?
Сара: Всё очень просто. Та ситуация, в которой мы оказались из‑за них: из‑за главы государства, что одобрил принятие непродуманного закона об образовании; из‑за мейнстримных блогеров, которые диктуют нам, где сейчас можно заработать денег и что для этого надо делать. Но есть люди, на которых почему‑то никто не обращает внимания: они моют полы, работают на фабриках, выполняют рутинную работу по многу часов, зарабатывая гроши. Они бы и рады работать на хорошо оплачиваемой работе, только государство установило, что для получения образования по профессии, которой ты бы хотел заниматься, тебе нужно соответствовать определенным требованиям или же заплатить. Интернет‑индустрия устанавливает иные правила: хочешь получать много денег ‒ ты должен делать то, что людей будет «цеплять», я не знаю, например, упади с третьего этажа и попроси друзей снять это. Или обмажь лицо шоколадной пастой и приставай к людям на улице. Или напиши восхваляющий откровенно плохой продукт пост.
Том: Слушай, но ведь у каждого эпизода моего подкаста сотни тысяч просмотров. И я тут не ерундой занимаюсь.
Сара: Том, ты действительно исключение из правил. Но таких исключений на миллионы единицы. Скажите, неужели быть блогером и снимать видео про косметику важнее, чем спасение жизни людей? А разве няня в детском саду должна влачить жалкое существование? А тот, кто на заводе собирает детали, разве должен получать гроши? Кто это определяет? Государство. Кто влияет на это определение? Рынок. А рынок – это люди. То есть, возвращаясь к тому, что я говорила вначале: одни люди делают рабами других людей. То есть не сосуществуют, а именно подчиняются друг другу.