Третья задача: принять меры по регулированию вопросов, связанных с продовольствием. Было решено освободить Трэвиса из изоляции, вернуть ученому ускоритель роста растений. Научным сообществом было поручено спроектировать масштабное производство продуктов питания на основе имеющихся у него разработок – он со всей ответственностью подошел к решению этой непростой задачи. Закончив работу над синтезатором еды, Ольга присоединилась к проекту. Оба теперь являлись руководителями лаборатории по производству продуктов питания для обеспечения жизнедеятельности граждан двух городов.
– Если бы не Майкл, я бы не оказалась здесь.
Город на поверхности жил своей жизнью: Люмени включалось и выключалось, электрокары на огромных скоростях мчались внутри скоростных туннелей, люди в одеждах со встроенным голографическим интерфейсом спешили по делам, неоновые огни горели двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.
– Я была высококвалифицированным специалистом.
В ночное время люди не работали: спали после напряженной умственной работы в течение дня, путешествовали по виртуальным реальностям в Сети, отдыхали в клубах, отключившись от реальности под влиянием наркотиков.
– Что происходит за пределами? Люди всё еще голодают?
Заброшенные скамами клубы заняли ВИ, которые днем и ночью делали там ремонт: в дальнейшем предполагалось использовать эти помещения для реализации образовательных целей. Если смотреть на такие здания издалека, то можно было увидеть горящие и затухающие искры.
– Почему меня не убили? Ах да, мы теперь так не делаем. Но если они не убьют меня, то я сделаю это сама.
А на Луне вовсю кипели работы, ведь ВИ не нужно было ни воздуха, ни еды, ни сна. Они выполняли свою работу, возводя сооружения для межпланетных колонизаторов.
Великое будущее, о котором говорил Президент, уже совсем близко. А главное, что все люди, даже те, которые, казалось, не приносят достаточно пользы, оказались при деле.
Она уже давно не видела нормального света: всё время находилась в темно‑синем полумраке. Клетка маленькая: три шага вперед, три шага назад, три шага в сторону, три шага в другую. Она считала шаги, минуты, представляла голографическую листву, вспоминала бабушку, дотрагивалась до шва на затылке, где когда‑то находилась микросхема, в которой «жила» Таня. Размышляла о возможности того, что Саре было известно о нормальном радиационном фоне на поверхности, учитывая ее положение в обществе.
«Где сейчас Таня? Работает ли она на Научное сообщество? Перепрограммировали ли ее так же легко, как смогли отключить?»
Она думала, что Таня была помощником, спроектированным только для нее, но оказалось, что ничто личное не могло оставаться таковым: проектная документация на ИИ вполне могла храниться в архивах Главного здания: на основании этих данных не составляет труда узнать механизм управления ИИ.
«Кстати, почему они скрывают информацию о том, что воздух на поверхности пригоден для дыхания?»
У Марии было слишком много времени для того, чтобы задаваться вопросами, и совершенно не было ответов. Больше всего ее беспокоило, что произошло с остальными. Она представляла, как Президент отдает приказ об истреблении скамов.
«Зачем? А какой в них прок, если они не приносят пользы, а лишь вынашивают подрывающие устои общества разрушительные планы? Что еще ожидать от людей, которые, для того чтобы скрыть правду о пригодности атмосферы, изолировали меня, посадили в клетку, как животное, и к тому же забрали у меня Таню? Как еще можно называть людей, которые ради программы, утвержденной многие годы назад, настолько слепы к элементарным нуждам своих людей? Как называть тех, кто не хочет принимать помощь от ученых, готовых делать всё ради благополучия населения?
Тираны. Элита, забывшая свое место. Они такие же люди, как и все. Почему они считают себя выше всех остальных? Почему они считают, что вправе решать, кто и сколько благ заслуживает? Почему они решают за людей, кто и где должен учиться, устанавливая совершенно несправедливые фильтры при поступлении? Почему они думают, что имеют право решать за нас нашу судьбу?»