– Узнаете? – спросил Президент.
Видео закончилось и началось заново.
– Нет.
Президент приблизил картинку, сфокусировав ее на скрывающихся за машинами людей.
Нейтан глубоко вздохнул. Он узнал ‒ это была Айнур. Точно Айнур, ошибки быть не могло, но как она изменилась.
– Айнур, – прошептал Нейтан.
– Совершенно верно, она, – Президент переключил внимание Нейтана на других людей. – А вот этот? Вы его узнаете?
Воспоминания путались, однако он, кажется, узнал робота, который был вместе с ними на Базе. Но таких человекообразных машин с точно такой же внешностью в городах было полно, поэтому он отмел всякую связь между ним и Айнур.
– Нет, я больше никого не узнаю. Кто эти люди? Почему и куда они убегают вместе с Айнур?
Президент слегка улыбнулся, обратился к настройкам видео, спустя секунду картинка изменилась.
Нейтан вскочил – стул с грохотом упал на пол.
– Майкл!
– Теперь вы узнаете, – довольно констатировал Президент.
– Майкл и Мария. Но почему я не узнал их сразу?
– Потому что они изменили внешность.
– Они ‒ что? Как это произошло?
– Вы знаете, что они были изолированы от общества так же, как и вы. Так вот, некоторое время назад они сбежали.
– Сбежали? Но почему?
– Вот это я и хочу узнать. Нам надо поймать их, вернуть в учреждение, пока они не дестабилизировали общественный порядок вновь.
Нейтана била дрожь. Он неплохо жил в изоляции: имел доступ к многочисленным научным архивам, участвовал в разработке новых устройств, общался с Президентом и думал о том скором времени, когда он встретится с сыном. Но теперь…
Возможно ли, что их побег как‑то связан со смертью Дева Ананда? Может быть, они подумали, что его убили? После того как он узнал об этом, у Нейтана тоже закрались некоторые сомнения, но, на основании его просьбы, Президент не только позволил ему присутствовать на похоронах, но и ознакомил ученого с медицинским отчетом: Дев порезал себе вены, когда узнал, что всё увиденное на поверхности было ошибкой: компьютер выдал ложные данные о состоянии внешней среды, а стеклянное здание, которое он якобы видел, было лишь его галлюцинацией. Мозг обманул расчетливого, рассудительного главу службы безопасности. Оказывается, он часто видел галлюцинации; проводились исследования, все доказательства о нестабильности психики Дева были налицо. Он отрицал, отрицал долго, не мог принять правды. И в конце концов устал бороться сам с собой.
– Нейтан, очевидно, что ваш сын не понимает, что происходит. Я не могу понять, то ли он не знает, что все представленные вами проблемы мы сумели решить самым удачным образом, то ли он думает, что все вокруг него враги.
Нейтан поднял стул, сел, успокоился.
– Что вы собираетесь делать?
– Для начала надо понять, куда они могли отправиться.
Видео проигрывалось вновь и вновь. Нейтан отвернулся: ему было больно и стыдно смотреть на сына.
– Даже не знаю, может быть, в Подземный город, туда, где мы жили раньше? Разве ВИ не ищут их?
– Ищут. Последний раз они были на Станции, а затем их след пропадает. Станция соединяет два города, вот я и думаю, что они отправились в Подземный, но кто знает. Майкл очень умный парень, прекрасный программист. Для того чтобы ускорить процесс, я бы хотел попросить вас обратиться к нему. Возможно, он увидит вас и добровольно сдастся.
Нейтан опустил голову: он никогда не слышал о пытках, издевательствах, убийствах или несправедливости по отношению к нарушителям. Но многовековая история гонений диссидентов, после которых они едва могли вернуться к нормальному образу жизни, жила в его генах. Он испытывал страх и был совсем не уверен в том, что если Майкла поймают, то он не пострадает, тем более после побега.
– Что будет, когда он придет? Если придет…
– Мы поместим его в то же учреждение, из которого он сбежал, ничего нового, – Президент выключил видео, сложил руки перед собой. – Нужно будет еще раз провести голосование, собрать заседание Научного сообщества, вы и сами всё знаете. Не мне решать их судьбу, но я должен думать о других людях, за безопасность которых я отвечаю. Глядя на видео, я не могу с уверенностью сказать, что ваш сын и остальные не сделают чего‑то, что принесет вред (моральный, материальный или физический) другим людям. А этого я допустить не могу. По крайней мере, попытаюсь не допустить. Общественные настроения сейчас очень нестабильны: ученым не нравится «возиться» с теми, кто раньше не хотел работать. Наши психологи делают всё возможное, чтобы такие люди увидели перспективы не только в своем собственном развитии, но и в развитии всего общества. Мне трудно понять людей, которые готовы жить без цели, просто существовать, ничего не делая. А такие люди есть, и они пользуются благами, которые другие своим трудом зарабатывали много лет. Как бы мы ни эволюционировали, к сожалению, человеческое эго задеть очень легко. Некоторые всё еще противопоставляют себя обществу, не понимая, что будущее нашего вида зависит от того, сможем ли мы преодолеть себя и стать чем‑то большим, чем кучка разрозненных индивидуумов.