Майкл задумался.
– Сава всегда говорил, что пока ты сам не проверишь информацию, веры в представленные тебе данные быть не может. Никто и не хочет проверять информацию, потому что все почему‑то безоговорочно доверяют Центральному процессору и Научному сообществу, никто даже не предполагает, что они могут врать.
– Они святые что ли? – спросила Айнур, неожиданно появляясь в дверном проеме.
– Люди перестали самостоятельно думать, – продолжал Майкл. – В них загружают информацию словно в… компьютер, но эта информация может быть абсолютно неверной. Но кому интересно, верна она или нет, если днем у тебя работа, а вечером ты отдыхаешь в фантазийном мире или пропадаешь в наркотическом дурмане?
– Не будем забывать, что они сделали с нами, – произнесла Айнур, сжав кулаки.
– Они пытали меня, – согласился Майкл.
– Сначала они забрали Таню, – начала рассказывать Мария. – Я хотела умереть в той клетке. Поместили меня в коробку. Полумрак. Я не могла уединиться, даже чтобы сходить в туалет: камера смотрела на меня постоянно. Я не могла гулять, мне не с кем было поговорить. Смысл моего существования свелся к ожиданию очередной кормежки. Они сделали из меня животное, думая, что если мне обеспечили кров, еду, душ и туалет, то я буду спокойна и смирна. Но я не выдержала. Это невозможно выдержать.
– Они пытались внушить мне, что я ненормальная, – подхватила Айнур, – убеждали меня, что в моем творчестве нет смысла, что обществу это не приносит никакой пользы. Они сажали меня за компьютер, пытались заставить программировать, а когда у меня не получалось, били электрошоком или пичкали таблетками для усиления интеллектуальных способностей, вкалывали мне растворы, которые каким‑то образом должны были сделать меня, по их мнению, умнее. В свободное время я стала заниматься своим телом: хотела сделать мышцы настолько сильными, чтобы больше не чувствовать боль электрошока и многочисленных уколов. Занятия отвлекали и от душевной боли: я, можно сказать, медитировала. А потом мне сообщили, что Дев умер, что он сошел с ума, и что если я не «возьму себя в руки», то приду к такому же исходу.
Марию передернуло: она вдруг вспомнила, что в детстве, в школе, если она не понимала тему, то ее стул давал небольшой, но достаточно болезненный электрический разряд. Тогда она считала, что это помогало ей сосредоточиться, придавало стимул учиться и быть лучшей, но сейчас… она вдруг поняла, что оказалась в ловушке уже тогда.
– А что они сделали с Пьером и Савой? – задумчиво произнесла Айнур, присаживаясь рядом.
Свет мигнул несколько раз.
– Нужно найти отца, добыть доказательства лживости Научного сообщества, – заключил Майкл.
– Согласна, – произнесла Мария.
– И я, – добавила Айнур.
Они посмотрели на Девять: робот, машина, представитель всего античеловеческого стоял перед ними, всем своим видом словно осуждая слабость природы своих создателей. Сами того не осознавая, Мария и все остальные уже давно считали Девять человеком и придавали ему свойственные черты: сопереживание, сомнение, сочувствие и т.п. Но на самом деле он работал строго в рамках программного кода.
Ничего не стоит прямо сейчас уничтожить всё, что дышит кислородом.
– Я с вами, – спокойно произнес Девять.
«Девятнадцать ноль‑ноль на ваших интерактивных платформах, с вами новости, и в студии я – Эрика Красович. Смерть от удушья галстуком. Сегодня утром в квартире на Декабрьской улице был обнаружен труп молодого человека: он задохнулся, когда устройство по надеванию на человека одежды завязывало ему галстук. Детали выясняются, однако уже известно, что устройство было создано выпускником нового образовательного учреждения для людей, которые раньше жили в Подземном городе и не получали специального образования в области программирования, он создал устройство в лаборатории, без присмотра ответственного лица, а затем продал его погибшему. Напомним, это не первый случай, когда люди страдают от изобретений тех лиц, которые не продумывают заранее механизм работы, делают ошибки в программировании, стоящие жизни другим людям. Ранее в ванной комнате своей квартиры утонула девушка, которая воспользовалась якобы инновационной «расческой», позволяющей создавать выбранную прическу из огромного количества заложенных вариантов, «не прилагая никаких усилий». «Расческа» застряла у нее в волосах, а при попытке удалить устройство, девушка погрузилась в воду, электрический ток парализовал тело, и она захлебнулась. Очевидно, что перед Научным сообществом встает вопрос: неужели контроль создания новых устройств недостаточно отрегулирован? А возможно, таких людей вообще нельзя допускать к конструированию устройств. Неужели Научное сообщество совершило ошибку, когда приняло решение оказать дополнительную поддержку людям, не способным выполнять такого рода работу?»