Владимир: С нами в гостях специалист лаборатории социального поведения – Якоб Эггерс. Мистер Эггерс, добрый день, как, с вашей профессиональной точки зрения, изменилось общественное настроение после реформ?
Якоб Эггерс: Закрывать глаза на проблемы жителей Подземного города, которые не были задействованы в профессиях, связанных с техническим прогрессом, было уже невозможно. Что и доказал инцидент на Базе, который мог закончиться весьма плачевно, так как неконтролируемый ИИ в итоге оказался в руках у этих людей. Они импульсивны, не задумываются о будущем. Им нужно постоянно пополнять свою душу чем‑то значимым, но при этом они не видят этой значимости в достижении стабильного и высокого уровня развития общества. Поэтому многие из них занимаются творчеством, что, конечно же, заполняет внутреннюю пустоту. Остальные же не делают ничего существенного.
Владимир: Наши зрители, подавляющее большинство которых работают в лабораториях Корпорации, не понимают, как можно жить ради удовлетворения сиюминутных желаний.
Якоб Эггерс: Счастье человека достигается разными путями. Люди, которые не хотят участвовать в общественном развитии, это родственники тех, кто бесконтрольно употреблял ресурсы, часами смотрел сериалы, а на улице слушал музыку, только чтобы на какое‑то время оказаться вне социума. Отчасти это произошло из‑за большого притока населения в города из маленьких поселений: постепенно людей становилось всё больше, и вот ты уже не индивидуальность, а часть серой массы.
Владимир: Что сейчас происходит с этими людьми, как думаете?
Якоб Эггерс: Что мы сейчас наблюдаем: засилье подделок, перенаселение Города на поверхности; у людей, работающих в Корпорации, появилось больше проблем с переквалификацией тех, кто еще совсем недавно собирал расходные части на нижних этажах лабораторий. Ощущается, что некоторые из них злы, ленивы, хотят добиться всего того, к чему специалист стремился годами, наиболее легким путем. Всё это раздражает людей, я бы сказал, пробуждает в них животные инстинкты.
Владимир: Мистер Эггерс, а нельзя ли сказать, что они вносят в наше общество моральный деструктив?
Якоб Эггерс: Я бы не сказал, что деструктив, но они совершенно другие. Здесь важна, конечно, психологическая работа. Осложняется всё тем, что, если детям ученых и инженеров с детства прививали важность исследования, уважение и любовь к труду, то эти люди, как находились в своем замкнутом ментальном пространстве, так и продолжают в нем находиться. Остается надеяться, что они посмотрят на своих наставников, учителей и работодателей, отметят, что все улучшения и новые устройства применяются для общего блага, повышают уровень нашего развития, и захотят внести свою лепту в развитие человеческого вида.
Владимир: Многие из них верят в Бога.
Якоб Эггерс: Недостаток образования, безусловно. Неспособность критически мыслить. Но мы и не имеем права заставить их не верить во что‑то. Или запрещать что‑то делать напрямую. Честно говоря, этот «переход» нужно было сделать сразу же после того, как появилась возможность полностью заменить ручной труд машинным.
Владимир: После ваших слов мне пришел в голову вопрос: возможно ли, что ИИ считает нас недостаточно развитыми, сильными и целеустремленными, так же как мы думаем о скаме?
Из сервиса «24/7»
Часть 2. Глава 10.
В Бункере стояла мертвая тишина. Лишь изредка компьютер в центральном зале коротко попискивал. Скрип открывающейся на втором ярусе двери нарушил покой.
– Сколько я проспал? – спросил Майкл, растирая шею.
– Четыре часа, – ответил Девять.
– Ты нашел отца?
– Нашел.
Майкл, явно не ожидавший хороших вестей, сбежал по лестнице к ИИ и спросил:
– Где он? С ним всё в порядке?
– Он в доме Президента.
Майкл нахмурился:
– У Президента? Но, что он там делает?
– У меня такие данные.
– Откуда?
ИИ, конечно же, не мог рассказать о своем разговоре с Президентом, в противном случае ловушка могла не сработать. Девять предполагал, что ему нужно будет подтвердить информацию, поэтому он создал несуществующий на самом деле «файл» на его отца, где было написано, что он находится в доме, принадлежащем Президенту.
Майкл внимательно изучал информацию.
– Там что… какая‑то лаборатория? Или тюрьма? Я не понимаю, как он может там находиться?
Девять ничего не ответил.
– Ну что там? – спросила Мария, вышедшая в зал следом за Майклом.
– Он нашел его!