– И что будем делать? – спросила Мария, устало отойдя от книжной полки.
– Без понятия, – развел он руками. – Твое устройство здесь может сработать?
– Сомневаюсь, ведь здесь не электронный замок.
– Я всё перерыл.
– Я тоже.
– Голосовой пароль?
– Возможно.
Они подошли поближе к полке, пытаясь понять, какую фразу стоит произнести, чтобы дверь открылась. Майкл задумчиво потер шею.
– День его рождения?
– А когда он родился? – задумалась Мария. – Разве мы празднуем его день рождения?
– Почему обязательно праздновать, но… разве нам никогда не сообщали, когда у нашего Президента день рождения?
– Я думаю, что нет.
– Он всё время говорил, – задумчиво произнесла Мария, – о Тане. На голосовании… на голосовании обо мне ни слова не было сказано. Здесь есть какая‑то непонятная связь между мной, Сарой, Таней и Президентом. Но… какая?
– Не вижу вообще никакой связи, – пробубнил Майкл.
Постепенно Мария, сама того не осознавая, собирала разрозненные куски пазла в голове.
– Почему… почему Президент всегда так выглядит?
– Как?
– Будто бы он…не стареет.
– Редактирование генов. Твоя мама тоже долго жила.
– Но она старела. Редактирование генов продлевает жизнь, но не настолько существенно изменяет процессы старения кожи или утрату меланина.
– Это же взаимосвязано, – не согласился с Марией Майкл.
– Постепенно время берет свое: ты живешь дольше, чем обычно, но всё равно стареешь. Да, она жила долго, но я помню, что она менялась. Президент не менялся никогда.
Майкл раздраженно произнес:
– Я не знаю… магия?
Мария улыбнулась:
– Границы между магией и техникой смываются, когда ты перестаешь понимать, как работает последнее.
– Что ты хочешь сказать?
– Я сама не понимаю, – обессилено опустила руки Мария, – я пытаюсь найти смысл в том, что он не привлек общество или ученых к тому, чтобы они убедили меня отдать Таню на благо развития цивилизации. Почему нужно было делать всё скрытно? И даже тогда, когда я отказалась, он всё равно ничего не рассказал ни обо мне, ни о Саре…
Щелк.
Книжная стена зашевелилась, выступила вперед, а затем отодвинулась в сторону, открыв узкий проход.
– Блин, – выругался Майкл, – тут творится полная хрень.
– Скоро ты унаследуешь манеру общения Оби, – съязвила Мария, входя внутрь.
Айнур Айдын: Мария Хилл исчезла. Руководителю лаборатории и ее коллегам было сообщено, что она работает над секретным проектом для Научного сообщества. И что дело настолько важное и ответственное, что она сама решилась на изоляцию от общества. Но ее коллеги – Ольга и Трэвис, ныне управляющие на производстве продуктов питания, – не верят в это. Мы разговаривали накануне дебатов. Я точно знаю, где Мария сейчас и что было с ней после нашего задержания на Базе. Вопрос: почему вы солгали?
Президент: Послушайте, я ничего не знаю об обстоятельствах, которые вы сообщили.
Айнур Айдын: Слишком много странных вещей случается с людьми, которые хотели что‑то изменить в существующем порядке вещей: сначала Сара Хилл, затем едва спасшаяся от смерти ее дочь – Мария, Дев Ананд, которого я знала как чуть ли не самого спокойного, сильного и уравновешенного человека; Пьер и Сава, превратившиеся в «овощей» в той клинике. Молчите? Скажите, пожалуйста, кто‑нибудь проводил хотя бы какую‑то проверку показателей радиационного фона на поверхности?
Президент: Радиационный фон постоянно измеряется специальными устройствами, связанными с Центральным процессором.
Айнур Айдын: Хорошо, кто‑нибудь проверял работоспособность Центрального процессора?
Президент: …
Айнур Айдын: А кто‑нибудь выходил на поверхность пусть даже в целях строительства разгоночного туннеля?
Президент: Нет, строительство ракеты полностью механизировано. Это очень опасное производство, и здесь, кроме того, крайне важна точность.
Айнур Айдын: Могут ли показатели радиационного фона быть ошибочными?
Президент: Учитывая нынешний уровень развития техники, я полагаю, что устройства работают идеально.
Айнур Айдын: Учитывая нынешний уровень развития техники, люди умирают от роботов.
Президент: Вы прекрасно знаете, что это дело рук ваших людей, не способных написать элементарный код.
Айнур Айдын: И никто не спрашивал, верны ли данные показания?
Президент: Нет. Нет оснований не доверять Центральному процессору.
Айнур Айдын: В отличие от человека, да?
Из сервиса «24/7»
Они спускались всё ниже и ниже, лестница сужалась. С недавних пор Мария боялась тесных пространств, и Майклу приходилось успокаивать ее. Теснота напоминала ей о камере, в которой она находилась, эта холодная синяя темнота. Наконец внизу забрезжил свет – они поспешили. Вышли в светлый, оклеенный нелепыми цветочными обоями коридор. Свет отражался от стекла в стене. Приблизившись, они увидели за стеклом комнату: книжные полки, письменный стол под старину, кресло‑качалка с подушкой и красным шерстяным одеялом. Комната освещалась приглушенным мягким светом.