Он начал думать, что хотел бы так же стать тем, кто кому-нибудь поможет в час нужды, также, как и она.
Каяма увидел Мамизу на церемонии вступления. Но их распределили в разные классы, и они не контактировали друг с другом. Но после этого, она все ещё не выходила у него из головы.
Как-то он решился пойти в её класс и поговорить с ней, но тогда она уже перестала ходить в школу. По слухам, ей было плохо, но причина была не известна. Во время своего последнего дня в школе, она читала "Один луч света" в библиотеке в одиночестве. Она была полностью поглощена книгой и совершенно не замечала пристального взгляда Каямы. Тогда же он в последний раз видел её.
После этого, Каяма находился в томительном ожидании того дня, когда же Мамизу вернется в школу, но этот день не наступал.
Во время первого классного часа первого года старшей школы, когда было решено, что кто-нибудь должен проведать Мамизу, он подумал, что это его шанс. Но он почувствовал, что слишком грязен, для встречи с ней, так что вместо того, чтобы пойти самому, он отправил к ней меня.
Он хотел, чтобы я подготовил почву для того дня, когда он будет готов посетить её сам.
Могила Сидзусавы Со находилась в тихом отдалённом месте, вполне подходящим для мизантропичного, эксцентричного человека, коим он показал себя в книге.
- Немного тяжело, - капельки пота выступили на голове Каямы.
Я слегка беспокоился о нём, но не мог сказать "Может нам вернуться?" Так что, обменявшись парой слов, мы продолжили идти.
В конце концов, мы добрались до могилы.
Это...Верное место, да? Это же одинокая могила? - жалобно произнес Каяма.
Начнём с того, что могилы изначально не особо людные места, но, как верно подметил Каяма, эта отличалась от других - ни одной могилы вокруг. Не было никаких знаков, что кто-то посещал её. Трудно было представить, что это могила человека, достигшего успеха в качестве автора. Говорили, что у Сидзусавы Со не было родственников на момент его смерти.
У этой могилы была одна особенность. На ней не было выгравировано ни имени, ни псевдонима, лишь единственный символ.
無
(П.п. Беру цитату с анлейта: "Это кандзи произносится как 'mu' и обычно переводится как 'ничто', 'ничего', 'пустота', в зависимости от контекста. Но это кандзи в течение истории приобретает некий смысл, так что эти слова я буду отмечать [無]".
Это была эпитафия Сидзусава Со. Конечно, я заранее искал информацию в интернете, так что я знал это, но глядя на неё в реальности, у меня сложилось впечатление, что это была довольно эксцентричная могила.
- '無', хах. Что за странная могила, - сказал Каяма, словно выразив мои мысли.
Эта странная могила была сделана в соответствии с завещанием Сидзусавы Со. Предположительно, когда кто-то спросил его, что это значит, пока он был жив, он ответил: “Это мой взгляд на жизнь.”
Действительно, когда люди умирают, они становятся ничем. Они не попадают ни в рай, ни куда-либо еще. После смерти ничего не остается.
Вероятно, это правда.
Я достал телефон и сделал пару фото для Мамизу.
Затем мы пошли назад по пути, которым пришли.
- Я собираюсь признаться Ватарасе Мамизу, - сказал мне Каяма, пока мы ехали обратно в поезде.
"Я люблю Мамизу. Тоже. Я признался ей...Но она отвергла меня."
Я не мог сказать эти простые слова ему.
Вместо этого я произнес:
- В следующий раз давай сходим к ней вместе.
Пару дней спустя, когда я пришёл к Мамизу, она продолжала вязать свитер.
- Сегодня я привёл с собой ещё одного человека.
- Кого? - озадаченно спросила она, оторвавшись от вязания.
Каяма вошёл в комнату. Я чувствовал, как он нервничает.
- Ты помнишь меня? - спросил он.
- Эээм... Ах, точно! Ты тот парень со вступительных экзаменов, верно?
- Я рад, что ты вспомнила меня. Меня зовут Каяма Акира.
- Тогда я буду обращаться к тебе "Акира-кун".
Каяма повернулся ко мне.
- Окада, не мог бы ты оставить нас ненадолго наедине?
- Ааа...Конечно.
Я вышел из палаты и сел на скамейке в коридоре. Медсестры деловито расхаживали по коридору.
Наверное, Каяма уже признался Мамизу.
У меня не было прав останавливать его.
И всё же у меня в сознании было какое-то мрачное ощущение.
Что это? Ревность? Я улыбнулся этой жалкой эмоции внутри меня.
Затем я задумался над тем, что скрывалось под "прости", сказанным мне Мамизу, которым меня отвергли. Но даже если меня и отвергли, я ведь не могу перестать любить её от этого.
Я глянул на часы. Прошло лишь пять минут.
Время текло неравномерно; разные периоды в пять минут могли казаться длинными или короткими. Я чувствовал, что время, проведенное с Мамизу, было коротким. Драгоценное время было коротким, а время, которое меня не волновало, - долгим. А почему не наоборот?