- Окада, ты нервничаешь? - спросил меня Каяма, одетый как дворянин. Он с любопытством разглядывал мой макияж.
- Вовсе нет.
Мне хотелось спросить "Разве это не ты нервничаешь?". Я чувствовал его напряжение.
- Я надеюсь, что всё пройдёт хорошо.
В тот момент, как я выйду на сцену в женском платье, уже никак не получится избежать превращения трагедии Шекспира в комедию.
- Тебе тоже следовало нарядиться женщиной. Женщина - Ромео. Новая, сенсационная юри-пьеса.
Но вместо этого получилась бы трагикомедия.
- Значит актёры - два парня? Хах.
- Это просто смешно, - хоть я и сказал это, но это было совсем не смешно.
И всё же, хотя меня и тошнило от всего задуманного, я всерьез собирался осуществить это.
Потому что я делал это не для себя.
Во время репетиций я тоже был серьёзен, так что всё должно пройти гладко.
- Всё в порядке? - спросил я Каяму, внезапно почувствовав беспокойство.
- Да, ты отлично выглядишь.
Мне закончили делать макияж, так что я толкнул его и встал.
В этот момент, телефон в кармане моей формы, которую я оставил в углу класса, завибрировал. Я поспешил к нему и посмотрел на экран.
На нем было написано "Ватарасе Мамизу."
И это был видеозвонок.
- Эй, Окада, уже пора начинать, - сказал кто-то.
Я проигнорировал его и ответил на звонок.
Лицо Мамизу заполонило экран.
Я посмотрел на него и...рассмеялся.
- Вроде как тебе хотелось меня увидеть?
Под её красными глазами были огромные мешки. Её лицо выглядело ужасно, будто бы она и не собиралась скрывать то, что плакала всего несколько минут назад. Я никогда не видел её в таком ужасном состоянии.
- Что думаешь? - почему-то спросила она самодовольным голосом.
- Кто бы что ни говорил, ты самая прекрасная девушка в этом мире, - я говорил это от всего сердца. Чувствовал, что сейчас всё, что я скажу сможет дойти до неё.
Мамизу рассмеялась.
- Но твоё лицо удивительно, Такуя-кун. Ты будто принцесса!
Эй, это грубо.
- Я пошёл, Мамизу.
Не прекращая звонка, я вышел в коридор. Все ученики тут же развернулись ко мне, чтобы разглядеть меня в платье и с макияжем. Я не мог понять, что за звуки они издают. Были ли это насмешки или же радостные возгласы.
В нашей школе было принято, чтобы актеры, одетые в костюмы, выходили в зрительный зал.
Ученики, сновавшие туда-сюда останавливались, чтобы поприветствовать нас.
Мои одноклассники следовали за мной. Шагая впереди всех, я смело шёл по коридору, не прерывая звонок. Я намеревался взять Мамизу с собой.
- Ты удивителен, Такуя-кун, - она явно было впечатлена.
- Всё только начинается!
- Постарайся изо всех сил!
- Конечно.
Я вошёл в зрительный зал.
Я нашёл Йоши-сенсей внутри и подошёл к ней.
Что на тебе надето? Вау...Такуя-кун, ты выглядишь потрясающе, - сказала она, едва не рассмеявшись.
- Я не хочу этого слышать. Я сейчас на видеосвязи с Мамизу.
- Что? Зачем?
- Не важно. Не могли бы вы направить камеру телефона на сцену? Мамизу тоже член нашего класса, так что она имеет право увидеть это.
Она молча кивнула мне и взяла телефон из моих рук. Я повернулся к ней спиной и направился от зрительских мест к сцене.
- Каяма, Мамизу смотрит на нас.
- Я знаю. Ты же только что разговаривал с ней.
- Что ж, тогда...давай как следует постараемся.
- Ага.
И так, наш спектакль, "Ромео и Джульетта", начался.
- Как и ожидалось, в основном зрители смеялись. Ну, Джульетту играл я, парень, так что тут сложно было устоять. Я думал, что всё в порядке.
Но Каяма выглядел как-то странно.
Может быть, из-за того, что он нервничал, а может быть, из-за чего-то ещё, но он был несколько подавлен после начала представления, несмотря на то, что у него было достаточно духа до настоящего момента. Неужели Каяма относится к тому типу людей, которые становятся более робкими, когда речь заходит о реальных вещах? Уже отчаявшись к этому моменту, я сделал все возможное, чтобы сыграть роль Джульетты.
Пьеса приближалась к финалу, и, наконец, всё что осталось - это смерти Ромео и Джульетты.
Сначала я, Джульетта, выпил зелье ложной смерти и заснул мертвым сном посреди сцены.
Каяма, действуя как Ромео, который обнаружил Джульетту, прокричал строки, что репетировал десятки раз.
- О, Джульетта, почему ты умерла?
С ним что-то было не так. Казалось, он борется сам с собой. Я продолжил притворяться мертвым, но приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на него.
Прямо передо мной стоял идиот.
Каяма плакал.
Нет, он рыдал.
Каяма, который не проронил ни слезинки, даже после падения со второго этажа, плакал.
Из-за этого он даже не мог произнести следующую строчку.