Она завязывала кусок веревки в петлю.
- Что ты делаешь? - спросил я.
- Тебе следует научиться стучаться, Такуя, - она разозлилась.
- Что ты собираешься с этим делать?
- То, что ты видел сегодня, - секрет от всех, даже от мамы. Постарайся держать это в секрете, хорошо?
- Почему?
- От этого зависит достоинство человека.
Тогда я ещё толком не понимал смысла слов Мейко.
Но выражение лица Мейко было настолько серьезным, что у меня не было выбора, кроме как ответить: "Хорошо.”
Я не понимал смысла её слов, но не то чтобы я не понимал смысла веревки.
На следующий день автомобиль сбил Мейко, когда она переходила дорогу, и она умерла.
Говорили, что она пыталась перебежать главную дорогу без светофора или чего-то ещё, где машины ездили на большой скорости.
Никто не знал, почему она поступила так опрометчиво.
Но перед похоронами Мейко я вспомнила про эту веревку. Я вошёл в комнату Мейко, взял веревку и спрятал её в своей комнате. Я никогда никому об этом не рассказывала. У меня было такое чувство, что я не должен никому об этом рассказывать. Конечно, о том, чтобы упомянуть об этом во время консультации, не могло быть и речи.
Теперь мне казалось, что я могу понять значение слова "достоинство", которое упомянула Мейко.
Чувствуя это, я попытался просунуть голову в петлю, которую Мейко сделала из веревки.
Я немного прикрыл глаза и лег.
У меня было такое чувство, что я мог бы встретить Мейко во сне, если бы сделал это.
Я решил бросить свою работу на полставки в кафе. Поскольку я совершенно не мог сосредоточиться, то доставлял всем неприятности. С учетом сказанного, самой большой причиной было то, что я хотел ценить время, проведенное с Мамизу.
Но когда я сказал хозяину, что ухожу, мне вдруг стало очень грустно. Я чувствовал, что увольнение с работы означает, что я уже смирился со смертью Мамизу.
После моей последней смены, я как обычно, шёл домой с Рико-тян-сан.
- Ты в порядке?- Рико-тян-сан спрашивала меня уже в тридцатый раз с тех пор, как мы вышли. Это действительно стало немного раздражать.
Но зная, что, вероятно, у меня такое лицо, что кажется, что я совсем не в порядке, я не хотел отвечать. На самом деле, чувство вины предшествовало моему раздражению.
- Я в порядке.
Свет сменился с зеленого на красный. А я и не заметил. Даже не осознавая этого, я выработал привычку ходить с опущенной головой.
Рико-тян-сан первой пересекла пешеходный переход, обернулась и окликнула меня. - Окада-кун, это опасно, если ты не поторопишься и не перейдёшь дорогу.
Я огляделся и увидел, что движение было редким. Приближалась только одна машина.
- Всё в порядке.
Мое тело каким-то образом потеряло силу, и я ошеломленно уставилась на машину.
Я заметил, что это была та же модель автомобиля, которая сбила мою сестру Мейко.
В этот момент я почувствовал, как что-то мягко скользнуло в мое сознание.
Мне казалось, что если я ещё немного постою, то пойму, что чувствует Мейко.
Я не мог сделать ни одного шага.
У меня было такое чувство, будто меня разбил сонный паралич.
Рико-тян-сан что-то крикнула, приводя меня в чувство. Когда я пришёл в себя, она стояла передо мной. Она бросилась между мной и машиной.
- СТОЙ!
Машина резко затормозила и едва успела остановиться, чтобы не врезаться в Рико-тян-сан. Она с силой потянула меня на тропинку, почти волоча за собой.
Она посмотрела на меня с ужасом в глазах. Мне показалось, что она собирается что-то сказать мне. Я подумал, что ей будет приятно сказать мне что-нибудь. Но она ничего не сказала. Она подняла руку. Я подумал, что она собирается дать мне пощечину, но она этого не сделала, вместо этого она положила руку мне на щеку.
Рико-тян-сан плакала.
- Почему ты плачешь? - удивился я.
- Окада-кун, твое сердце разбито, - сказала Рико-тян-сан, повернулась ко мне спиной и ушла.
Я долго стоял в оцепенении на вечерней дороге.
Мамизу постепенно начала всё меньше и меньше разговаривать. У меня было такое чувство, что даже разговоры утомляли её.
Время от времени она начинала набрасываться на меня. Она начала спорить со мной из-за мелочей. Когда это случалось, она говорила что-то вроде “Тебе вообще-то лучше перестать приходить”. Подобные фразы уже стали для неё стандартными. Я никогда не отвечал на них по-настоящему.
Мамизу теперь часто плакала. Возможно, до сих пор она изо всех сил старалась не плакать передо мной. Возможно, она злилась на меня из-за того, что не решалась проявить слабость. В этом случае, как ни странно, у меня не было никаких негативных чувств по этому поводу.
- Умереть от болезни было бы досадно, так что, может быть, я попрошу тебя убить меня, Такуя-кун.