Прошел 49-й день, и через полгода я сходил на могилу Мамизу. Макото-сан пригласил меня вместе с ним посетить её. Сначала я думал, что сам пойду и тайно навещу её позже, потому что мне было немного неловко.
Но мне казалось, что если я сделаю это, то ничем не буду отличаться от себя прежнего.
Когда тот, кого мы любим, умирает,
Мы тоже должны умереть.
В этом стихотворении, написанном Накахарой Чуйей, на самом деле было больше строк.
Тогда я ещё не дочитал её до конца, но когда на днях перечитал снова, там было написано кое-что ещё.
Так оно и продолжалось.
Но если мы продолжим,
За гранью,
Давайте пожмём друг другу руки.
Какое-то время я размышлял, что же означает это стихотворение. А потом я понял, что в этом не было достаточно смысла, чтобы так глубоко задуматься об этом. Вероятно, это означало, что люди, которые живут дальше, должны ладить с другими людьми, которые живут дальше.
Во всяком случае, при таких обстоятельствах я пригласил Каяму и пошёл к выходу из здания вокзала, где мы договорились встретиться. Все было обговорено так, что Макото-сан приедет и заберет нас оттуда.
- Да что же это такое?! - воскликнул Каяма, когда увидел меня.
Я принёс Каменоске и его любовницу в ведре, которое было наполнено небольшим количеством воды. Кстати, я ещё не дал второй черепахе имени. Но я планировал в ближайшее время как следует над этим подумать.
- Ну, я решил взять с собой этих черепах.
- Не думаю, что нормальные люди берут с собой черепах, когда идут навещать чью-то могилу.
Пока мы разговаривали, подъехала машина Макото-сана.
- Давно не виделись, - произнёс он.
Макото-Сан сменил работу. Он работал в отделе продаж, и атмосфера вокруг него немного изменилась. Он также начал одеваться несколько солиднее. Он не выглядел особенно удивленным, увидев Каменоске и другую черепаху.
- Давно не виделись, не так ли, Такуя-кун?- спросила Рицу-сан, сидевшая на пассажирском сиденье. Она и Макото-сан не внесли себя обратно в семейный реестр, но, похоже, они встречались гораздо чаще, чем раньше.
Если подумать, то это первый раз, когда Рицу-сан назвала меня по имени.
- У тебя всё хорошо? - спросил меня Макото-сан, будто отец, впервые за долгое время увидевший своего сына.
- Я недавно начал кататься на скейтборде, - встрял Каяма, сидевший рядом со мной.
Он действительно начал кататься на скейтборде, и у него было множество мелких травм и ссадин от падений. Я понятия не имел, что в этом такого веселого, поэтому мне не хотелось присоединяться к нему.
Услышав это, Макото-сан вступил в разговор с Каямой и рассмеялся, как будто ему было очень весело.
- Такуя-кун, неужели ты ничего не начал делать?
Я собираюсь заняться кое-чем.
Я не знал, чем, но мне показалось, что прошло уже достаточно времени, чтобы я смог что-то начать. Если я буду слишком долго тянуть, Мамизу будет разочарована. Нет, вместо того чтобы разочаровываться, она будет чувствовать себя скучно и беспокойно. Так я и думал.
Теперь, когда я думал об этом, в записной книжке Мамизу было еще несколько вещей, которые я ещё не сделал. На днях я глянул в него и рассмеялся над тем, что он написала: "Я хочу дотронуться локтем до своего подбородка, прежде чем умру.”
- Эй, Каяма, ты можешь дотронуться локтём до подбородка?
- Разве это не невозможно?.. - он попытался было сделать это, но быстро сдался.
Макото-сан попытался присоединиться к нам, но мы поспешно остановили его. Это было удивительно трудно; казалось возможным, и все же это было невозможно. Вполне возможно, что это была более сложная проблема, чем гипотеза Пуанкаре.
- Я хотел бы дать новой черепахе имя. Нет ли у вас каких-либо идей?
- Сакура, - сказал Макото-сан, глядя в окно на ещё не распустившуюся сакуру.
- Может ли быть, что когда вы давали имя Мамизу...
- Конечно. Я пил воду. У меня было похмелье, знаешь ли.
- А если бы вы в это время пили чай? - спросил Каяма.
- Если бы это был зелёный чай, то, наверное я бы назвал её Мидори.
- Вы худший, - рассмеялся я.
- Такуя-кун, разве ты не стал более весёлым?
- Я пожимаю руки в хорошем ритме.
Макото-сан выглядел озадаченным. Я не мог винить его в этом.
А потом один идиот присвистнул и протянул мне руку. Конечно же это был Каяма.
- Мне помогает то, что ты идиот, - сказал я, пожимая ему руку.
До кладбища было около двадцати минут езды на машине. Это было просторное кладбище с видом на переполненный храм, который был чем-то вроде достопримечательности.
- Ух ты, какая блестящая, чувствуется новизна, - сказал Каяма, увидев могилу Мамизу.
Макото-сан рассмеялся, а я посмотрел на него и заметил, что теперь он был одет в шарф. Наверное, он надел его, когда мы вышли из машины. Это был шарф, который связала Мамизу.