ГЛАВА 4. ЧАСЫ
Яйца на завтрак имели пресный вкус. Я устало потер глаза, борясь с удушливой сонливостью. Голубые занавески на кухне скрывали за собой солнечный день. Неужели сегодня уже воскресенье? Не в этот ли день я обещал Лине пикник в парке?
— Тебе опять снилась мама? — Лина присела напротив меня, наливая себе чай в кружку. Я вздрогнул.
— А?
— Ты снова назвал меня "мам", - напомнила она, не глядя на меня. Я наблюдал, как она кладет пять ложек сахара в чай и методично размешивает. Пять вместо обычных четырех.
— Что-то случилось?
Она неопределённо пожала плечами и сделала глоток. И молча продолжила пить чай, предоставив моим ушам слушать самый мерзкий звук на свете - тиканье часов. Я мужественно терпел эту пытку почти пять минут, и она наконец сдалась.
— Может, тебе сходить к врачу? Такие сны, это..., - она замялась, и я поспешил ей на выручку.
— Ненормально?
Лина кивнула. Забавно, что за пять лет нашего знакомства, полтора года из которых мы жили вместе, она только сейчас решила поднять эту тему. Я снова принялся тереть глаза, попутно обнаружив на щеках густую щетину. Странно, я всегда брился перед сном.
— Я в ванную.
Она проводила меня взглядом, который я успел возненавидеть. Она ни словом не обмолвилась о пикнике, но я знал, что когда вернусь из ванной, эта женщина будет красноречиво молчать, периодически украдкой бросая на меня взгляд, полный сожаления. Бывали дни - чаще всего после полнолуния, когда Лина очень раздражала. В такие дни, как сегодня, я задавался вопросом, правильным ли было наше решение встречаться.
Я машинально запер дверь ванной и испустил длинный вздох. В глазах хрустел песок, словно я не спал всю ночь. Я умылся, старательно промокнув лицо, и взялся за бритву. Руки слегка дрожали. Откуда в мышцах такая сильная слабость? Можно подумать, я всю ночь разгружал вагоны.
"Или наматывал круги по лесу, например..."
— Кто здесь? — вырвалось у меня.
Периферическим зрением я уловил быстро мелькнувшее в зеркале пятно. Во рту пересохло. Безотчётно я сжал бритву в пальцах, хотя не представлял, зачем - я ведь был в ванной один.
— Милый? У тебя все хорошо?
Голос Лины за дверью казался таким далеким и нереальным, что я не счёл нужным ответить. Я выпрямился, с усилием заставив побелевшие костяшки пальцев разжаться. Бритва скользнула по стенке раковины и замерла, поблёскивая металлом. Еще не хватало порезаться.