Всего зарегистрировано избирателей — 613
Явится на выборы самое большее — 400
Конституционалистов, в которых я уверен — 178
Голосующих за Мало, которых я лично завербую — 10
Избирателей-иезуитов, втайне руководимых господином Крошаром, — 12 человек или, на самый худой конец — 10
Итого — 198
Мне не хватает двух голосов, но назначение по министерству финансов господина Блондо-племянника, Аристида Блондо, даст мне по крайней мере — 6
Большинство — 4 голоса
Затем, милостивый государь, если вы уполномочите меня в крайнем случае пригрозить четырем лицам увольнением (я дам честное слово, подкрепленное неустойкой в тысячу франков, которые будут находиться в руках у третьего лица), то могу обещать министру большинство не в жалких четыре голоса, а в двенадцать, а то и в восемнадцать голосов. На мое счастье, Блондо — глупец, ни разу в жизни не внушивший никому ни малейшего подозрения. Он ежедневно твердит мне, что лично располагает дюжиной голосов, но это весьма сомнительно. Однако, милостивый государь, все это стоит недешево, и я не могу, имея семью на руках, вести кампанию исключительно на сврй собственный счет. Министр депешей от пятого числа с пометкой «частная» открыл мне кредит в тысячу двести франков на выборные цели. В счет этого кредита я уже израсходовал тысячу девятьсот двадцать франков. Полагаю, что его сиятельство слишком справедливый человек, чтобы заставить меня выложить из своего кармана эти семьсот двадцать франков?
— Если ваши старания увенчаются успехом, то никаких сомнений быть не может, — ответил Люсьен. — В противном случае, должен признаться вам, милостивый государь, что в моих инструкциях ничего не говорится об этом!
Господин де Рикбур вертел в руках ассигновку на шестьсот франков, выписанную Люсьеном, и вдруг заметил, что почерк был тот же, что в депеше, помеченной «частная», содержание которой он из осторожности передал этим господам лишь частично. С этой минуты его уважение к г-ну «комиссару по делам о выборах» стало безграничным.
— Меньше двух месяцев назад, — прибавил г-н де Рикбур, весь покраснев от сознания, что разговаривает с любимцем министра, — его сиятельство соблаговолил собственноручно написать мне письмо по поводу громкого дела.
— Король придает этому делу огромное значение.
Префект открыл потайной ящик огромного секретера, вынул из него письмо министра, прочел его вслух и затем передал молодым людям.
— Это рука Кромье, — сказал Кофф.
— Как! Не рука его сиятельства? — воскликнул пораженный префект. — Однако я разбираюсь в почерках, господа.
И так как г-н де Рикбур уже не думал о своем голосе, он стал у него несмешливо-резким, зазвучал чем-то средним между упреком и угрозой.
«Типичный голос префекта, — подумал Люсьен. — Ничто так не портит голоса, как эта должность. Три четверти грубости господина де Веза надо отнести за счет тех десяти лет, в течение которых он монопольно ораторствовал в приемном зале префектуры».
— Господин де Рикбур действительно хорошо разбирается в почерках, — сказал Кофф, который уже не хотел больше спать и время от времени наливал себе по большому стакану белого сомюрского вина. — Почерк Кромье необыкновенно похож на почерк его сиятельства, особенно когда он старается подражать ему.
Префект попробовал возражать; он был унижен, так как главной опорой его тщеславия и его надежд на повышение были именно собственноручные письма министра; в конце концов ему пришлось согласиться с Коффом, который стал беспощаден к этому почтенному амфитриону с тех пор, как узнал о возможном банкротстве торговца сукном и лесом г-на Мало. Префект, окаменев от изумления, держал в руке письмо министра.