— Не будете ли вы любезны, господин префект, ознакомить меня с предполагаемым распределением голосов на выборах?
Господин де Серанвиль явно замялся, затем промолвил:
— Перечень я знаю наизусть, но он у меня не записан.
— Господин Кофф, мой помощник в возложенном на меня поручении (Люсьен перечислил все полномочия Коффа, так как ему казалось, что г-н префект уделяет его товарищу слишком мало внимания), господин Кофф возьмет, быть может, карандаш и, с вашего разрешения, запишет цифры, если вы будете добры нам их сообщить.
Ирония последних слов не ускользнула от г-на де Серанвиля. На его лице отразилось неподдельное волнение, в то время как Кофф с вызывающим спокойствием отвинчивал письменный прибор от портфеля из русской кожи, принадлежавшего г-ну рекетмейстеру.
«Вдвоем мы посадим этого человечка на горячие уголья. Моя роль сводится к тому, чтобы подольше продержать его в этом приятном положении».
На установку письменного прибора, а затем стола ушло добрых полторы минуты, в продолжение которых Люсьен сохранял совершенное спокойствие и абсолютное безмолвие.
«Военный хлыщ берет верх над штатским», — думал Кофф. Наконец, удобно расположившись, он обратился к префекту:
— Если вам угодно сообщить нам данные, мы можем их записать.
— Конечно, конечно, — согласился тщедушный префект.
«Недостойное повторение», — решил про себя неумолимый Кофф.
И префект стал излагать, однако не диктуя…
«В этом сказывается наличие известных дипломатических навыков, — подумал Люсьен. — Он не такой мещанин, как Рикбур, но сумеет ли он так же успешно справиться со своей задачей? Внимание, которое этот человек уделяет позированию в приемном зале, не идет ли в ущерб обязанностям префекта и руководству выборами? В этой маленькой головке с низким лбом хватит ли мозгов и на фатовство и на осуществление служебного долга? Сомневаюсь. Videbimus infra [37]».
Люсьен мог теперь констатировать, что он держит себя подобающим образом с этим вздорным человечком и в то же время относится с должным вниманием к мошеннической махинации, в которой он согласился принять участие. Это было первым удовольствием, которое ему доставило его поручение, первой компенсацией за ужасные страдания, пережитые в Блуа, где его забросали грязью.
Кофф между тем записывал все, что говорил, сидя против Люсьена и плотно сдвинув колени, хранивший неподвижную позу префект:
Зарегистрированных избирателей — 1280
Участвующих в выборах, вероятно — 900
Господин Гонен, кандидат-конституционалист — 400
«Меробер — 500
Господин префект не сообщил никаких подробностей, которые могли бы расшифровать глухие цифры 400 и 500, а Люсьен не нашел удобным снова расспрашивать его о деталях.
Господин де Серанвиль принес свои извинения в том, что не предоставляет им помещения в префектуре, сославшись на рабочих, которые производили в настоящее время ремонт и тем лишили его возможности отвести приезжим подходящие комнаты; он пригласил обоих к обеду лишь на следующий день.
Все трое расстались с крайней холодностью; еще немного — и она перешла бы в явную враждебность.