- Да.
- Я всегда говорил тебе, что волнует меня, ты всегда делился со мной своими бедами, - продолжал Оливер. - Правда ведь?
- Да.
- Разве я когда-то обещал тебе что-то, чего не смог выполнить? спросил Оливер.
- Нет, - признал Тони.
- Разве я когда-то не давал тебе правдивых и честных ответов на твои вопросы?
- Нет.
- Когда ты прошлым летом начал рассказывать твои истории, что ты, например, переплыл озеро, когда ты вовсе не умел еще плавать, или говорил, что мистер Нортон пригласил тебя на свое ранчо в Уайоминг на месяц и что он собирался дать тебе свою собственную лошадь...
- Но это все детская болтовня, - перебил Тони.
- Знаю, - рассудительно кивнул Оливер. - И разве я не говорил тебе, что знал и понимал это? И ты правильно делал, что рассказывал именно мне все свои выдумки, потому что я знал, что ты просто развлекаешься, развивая свое воображение. Но люди, которые не знали тебя так хорошо как я, могли бы подумать, что ты лгунишка и что тебе нельзя доверять.
- Но я больше не фантазирую, - оправдывался Тони. - Ни для кого.
- Конечно, - сказал Оливер. - И когда у тебя это случилось с глазами - были моменты в самом начале, когда тебе было очень непросто объяснить, что происходит, и чем все может кончиться. Когда ты станешь отцом, Тони, ты поймешь, чего мне это стоило. - Он сделал паузу. - Но я сделал это. Разве не так? - закончил он.
- Так, - покорно подтвердил мальчик.
- И знаешь, почему я сделал это?
- наверное, знаю, - Тони понизил голос почти до шепота.
- Потому что я хотел, чтобы между нами было все четко и ясно, объяснил Оливер. - Для того, чтобы через многие годы, когда ты будешь в моем возрасте, что бы не произошло в твоей жизни, ты бы смог сказать: "Мы с отцом уважали друг друга". - Оливер наклонился и похлопал Тони по коленке. Затем он встал, прошелся до двери и выглянул в дождливую темноту.
Тони поднял голову и не отрываясь смотрел на отцовскую спину, его губы задрожали. Он ждал, что Оливер скажет еще что-то, но отец молчал, и Тони тоже поднялся, подошел к двери и остановился рядом с ним. - Я не знаю, как это объяснить, - прошептал он. - Мама и Джеф... Они делают плохое. Они делают то, что делают все взрослые, когда женятся. Я хочу домой.
Оливер на мгновение закрыл глаза. Он недоумевал по поводу звонка Тони, но этого никак не предвидел. Сидя за рулем и всматриваясь в дождливую ночь, он уговаривал себя, что все это детская блажь, и что все наверняка будет позади уже ко времени его приезда. Да он и не поехал бы, если на заводе не было временного затишья. Теперь он уже так не думал. Это будто ты слышишь крики из детской и направляешься туда в уверенности, что нужно разнять детей, дерущихся подушками или игрушкой, а вместо этого, открыв дверь комнаты находишь одного из детей в луже крови на полу, а другого стоящего над ним с ножом в руке.
- Кто тебе это сказал, Тони? - спросил он.
- Сюзанна, - ответил он.
- Кто такая Сюзанна?
- Она здесь отдыхает со своей мамой в отеле. Сюзанна Никерсон. Ей четырнадцать. У нее три папы. Ее мама два раза разводилась. Она знает много всего.
- И поэтому ты попросил меня приехать, Тони? - настаивал Оливер. Это единственная причина?
Тони помедлил.
- Да, наконец сказал он.
- Тони, - Оливер говорил тщательно подбирая слова. - В таких местах отдыха есть летом много беззаботных скучающих женщин, женщин со скверным характером, которым нечего больше делать, кроме как играть в бридж и сочинять истории о своих соседях, всякие сплетни, которые не достойно слушать порядочным людям. И часто маленькие девочки, которые уже начинают проявлять интерес к мальчикам, слышат какие-то урывки разговора, не предназначенные для их ушей, и сочиняют... ну... замысловатые сказки. Особенно девочка, у которой мать меняет мужей.
- Я ударил ее, - сказал Тони. - Я ударил Сюзанну, когда она мне это сказала.
Оливер улыбнулся:
- ну, не думаю, что стоило ударять ее. Но, наверное, не стоило и слушать ее. Тони, сделай мне одолжение.
- Какое? - в голосе ребенка звучало недоверие.
- Ничего не говори об этом матери, - сказал Оливер. - И Джефу. Мы с тобой просто сделаем вид, что у меня неожиданно появилось время, и я сел в машину и приехал проведать вас. Как по-твоему, неплохая мысль?
Тони отпрянул, как от внезапного приступа боли.
- Нет.
- Почему нет? - спросил Оливер.
- Потому что Сюзанна была не единственной.
Оливер обнял мальчика за плечи.
- Но даже если, два, три или сто человек сплетничают, - возразил отец. - Это совсем не означает, что все это правда. Ты знаешь, что такое сплетни?
- Да, - сказал Тони.
- Это одна из самых плохих вещей на земле, - уточнил Оливер. - Это болезнь взрослых. И в одном только смысле порядочный человек может оставаться ребенком всю свою жизнь - это не сплетничать и не слушать сплетен.
Внезапно Тони вырвался из объятий отца,
- Это я!.. Я сам! Я вчера сам пошел к дому ее сестры и посмотрел через окно и видел все собственными глазами. - Мальчик отвернулся и почти бегом бросился через всю комнату и свалился в плетеное кресло, пряча свое лицо от Оливера под подлокотник. Он плакал, стараясь одновременно изо всех сил не показать этого.
Оливер устало провел ладонью по глазам, подошел к креслу и присел на подлокотник.
- Ладно, ладно, ну будет тебе. - И он погладил сына по голове. Тони, мне неприятно самому. Но просто не знаю, что делать. Ты очень молод. Ты еще не знаешь, что ты знаешь, а чего не знаешь. Ты мог увидеть что-то, что тебе показалось плохим, и что на самом деле было вполне невинным. Тони, - заключил он, - ты должен точно рассказать мне, что именно ты видел.
Тони заговорил в спинку кресла, не поворачивая головы.
- Она сказала, что поехала в кино. Но Сюзанна была права. Она не была в кино. Я пошел к дому его сестры. Сестра уехала и на этой неделе там никто не жил. На окнах были жалюзи. Но они не закрывали окна до конца. Внизу была щелка, через которую все было видно. Они лежали рядом в кровати и... на них ничего не было. Мама целовала... - Тони резко повернулся и посмотрел в лицо отцу. - Я хочу домой... Я хочу домой. - Теперь он рыдал, безутешно и открыто.
Оливер сидел на подлокотнике, не шевельнувшись, натянутый как струна, и смотрел на рыдающего сына.
- Прекрати плакать, тони, - сказал он хриплым шепотом. - Ты в последний раз плакал, когда был совсем маленьким. - Он встал и вытащил Тони из глубины кресла. - Теперь пойди, умойся, - приказал он бесцветным голосом.