- Ни единой, - подтвердил Джеф.
Оливер выждал некоторое время.
- А как насчет женщин постарше? - ровным тоном спросил он. - Замужних женщин?
Джеф опустил глаза.
- Вы что действительно ожидаете, что я отвечу вам, мистер Краун.
- Нет, наверное, нет, - Оливер вынул из кармана свою чековую книжку и ручку. - Миссис Краун платила вам аккуратно каждую неделю?
- Да, - ответил Джеф.
- Но она еще не расплатилась с вами за эту неделю? - спросил Оливер, держа чековую книжку открытой.
- Нет, - сказал Джеф. - Минуточку, сэр.
- Сегодня пятница, - спокойно продолжал Оливер, - мы договаривались на тридцать долларов за семидневную рабочую неделю, правда? Так это будет пять седьмых от тридцати - ну, грубо говоря округлим до двадцати одного. Если вы не против, я выпишу чек. У меня сейчас мало наличности.
Джеф встал.
- Мне не нужны деньги, - сказал он.
Оливер поднял в удивлении брови.
- Почему? - спросил он. - Вы же брали деньги каждую неделю у миссис Краун, не так ли?
- Да. Но...
- Что случилось на этой неделе? - Оливер произносил слова размеренно и рассудительно. - Ну разве что эта неделя на два дня короче.
- Мне не нужны деньги, - настаивал Джеф.
Оливер упорно не желал понимать его.
- При таком положении вещей, - сказал он, - вы ведь не думаете, что вам следует оставаться здесь, не правда ли?
- Правда, - пробормотал Джеф так тихо, что Оливер едва расслышал его слова.
- Конечно нет, - по-отечески снисходительно подтвердил Оливер и протянул Джефу чек. - Вот, возьмите. Вы честно заработали их. Помню, я в вашем возрасте, всегда мог найти применение двадцати долларам. Не может быть, чтобы все так изменилось с тех пор.
Джеф печально посмотрел на чек в руке и направился к двери. Затем он повернулся:
- Наверное, я должен сказать, что я сожалею, что мне стыдно или что-то в этом роде. Наверное, вам так будет легче.
Оливер добродушно улыбнулся:
- Не обязательно, - сказал он.
- Но ничего подобного, - с вызовом бросил юноша. - Это самое лучшее, что у меня было в жизни.
Оливер кивнул.
- Так всегда бывает, - прокомментировал он. - В двадцать лет.
- Вам этого не понять, - без всякой связи с предыдущей мыслью сказал Джеф. - Вы не знаете ее.
- Может быть, - согласился Оливер.
- Она чистая, нежная. Вы не имеете права обвинять ее. Это все я. Это моя вина.
- Я и не собираюсь лишать вас каких-то заслуг, - угодливо ответил Оливер. - Но должен вам сказать, что когда тридцатипятилетняя женщина начинает путаться с двадцатилетним мальчишкой, его заслуга состоит не более чем в его присутствии.
- Вы... - с горечью в голосе начал Джеф, решительно нападая на стоящего перед ним мужчину. - Вы так уверены в себе. Вы все о себе знаете. Она говорила мне. Отсиживаетесь. Даете всем указания, кто что должен делать. Что думать. Люди работают на вас. Ваш ребенок. Ваша жена. Все должно быть по-вашему. Вы вежливы, холодны, беспощадны. Боже, даже сейчас вы не соизволите рассердиться. Вы приезжаете и узнаете, что я люблю вашу жену, и что же вы делаете? Вы выписываете чек. - Мелодраматичным жестом он скомкал чек и бросил его на пол.
Оливер не сменил своего вида заинтересованного изумления.
- Это один из аргументов, который часто доводится слышать в адрес сыновей богатых семей, - сказал он. - У них нет должного уважения к деньгам.
- Надеюсь, она уйдет от вас, - продолжал Джеф. - И если это произойдет, я женюсь на ней.
- Баннер, - Оливер подавил улыбку, - простите6 что я так говорю, но вы ведете себя как последний дурак. Вы сентиментальны. Вы говорите слова, типа любовь, брак, нежность, чистота, и я понимаю почему, и даже восхищаюсь вами. Вы не хам, и хотите быть о себе высокого мнения. Хотите видеть себя страстным, исключительным. Ну, это довольно естественно, и я вас не могу винить - но должен вам сказать, что это не вяжется с фактами.
- Что вы можете знать о фактах? - с горечью спросил Джеф.
- Вот что я знаю, - ответил Оливер. - Никакого романа у вас не было. Вы все это себе придумали. Вы придумали женщину, которой не существует, чувство, которого нет.
- Не говорите этого, - перебил Джеф.
- Будьте добры, дайте мне закончить, - Оливер махнул рукой. - Вы ухватились за нечто обыденное и незначительное и приукрасили все это розами и лунным светом. Вы приняли бессовестность по-детски глупой женщины за страсть, и в результате вы пострадаете от этого больше всех.
- Если вы о ней именно такого мнения, - Джеф почти заикался от злости и смущения, - вы не имеете права вообще говорить о ней. Вы ее не уважаете, не любите ее, не восхищаетесь.
Оливер вздохнул.
- Когда вы подрастете, - ответил он, - вы поймете, что любовь очень часто не имеет ничего общего с уважением и восхищением. В любом случае, я не затем проехал столько километров, чтобы поговорить о себе. Джеф, продолжал он, - позвольте мне попросить вас сделать нечто действительно непостижимое - посмотреть на реальность, какая она есть на самом деле. Посмотрите на это лето. На все эти отели. На эти картонные дворцы с тонкими стенками и паршивым танцевальным ансамблем, с картинными озерами и ленивыми, безмозглыми отдыхающими здесь женщинами, которые расстаются со своими мужьями на все эти жаркие месяцы. Они валяются на солнце весь день напролет, скучающие, беспокойные, пьющие слишком много виски, шатающиеся в поисках приключений с проезжими комивояжерами, с официантами, тренерами, музыкантами и студентами. Это целое племя дешевых доступных самцов, что и является их основным качеством. Это да еще то, что они бесследно исчезают, при наступлении зимних холодов. Между прочим, - беззаботно добавил Оливер, - вы говорили с миссис Краун на тему замужества?
- Да, говорил.
- И что она сказала?
- Она рассмеялась, - признал Джеф.
- Разумеется, - Оливер старался говорить как можно более дружелюбно и сочувственно. - Со мной было то же самое, как раз когда мне только исполнилось двадцать. Только это произошло на пароходе, во время путешествия во Францию. И все было значительно романтичнее, чем у вас... И он махнул рукой в сторону коттеджа, озера, леса. - Пароходы были уже таким же как сегодня, а Франция была послевоенной Францией. И даме моей хватило ума оставить детей дома, так как она была намного искушеннее миссис Краун. Это было чистое безумие. Была даже двухнедельная поездка в Италию в смежных каютах старого "Шаплена", и я делал ей признания на корме судна на обратном пути в Америку, наверняка, вы говорили то же самое этими лунными ночами. Но нам повезло больше. Муж так ничего и не узнал. Он появился только когда мы причалили. И все равно, - Оливер задумчиво рассмеялся: - Ей потребовалось только несколько часов, потраченных на багаж и таможню, чтобы начисто забыть мое имя.