Не дожидаясь приказа, робот-охранник несколько раз пальнул из бластера, но все заряды угодили в стволы и ветви странных деревьев, взметнув шквал блестящих каменных щепок. «Тарелочник» же, как успел окрестить его Глеб, ретировался с неимоверною быстротой.
- Мазило, - прокомментировал стрельбу своего охранника Глеб и высвободил облачника из плена.
Почувствовав свободу, существо немедленно взмыло в высоту и засияло оттуда красным и голубым. Должно быть, выражало свою благодарность.
- Лети к своим! - Глеб на всякий случай помахал облачнику рукой.
Тот, словно поняв напутствие, взлетел ещё выше и скоро превратился в едва заметную точку. Потеряв его из вида, Глеб развернулся в сторону лагеря и зашагал к серебристым конструкциям, выросшим над отполированной ветром пустошью.
Однако ему не удалось включиться в рутинный режим работы. Не прошло и пары минут, как спасённый облачник спикировал с высоты и засиял над плечом Глеба.
- Э, да ты, похоже, потерялся дружище, - покачал головой Глеб. – Ну, что же, пойдём с нами. Правда, я не знаю, чем тебя угостить.
Облачник сделал над головой Глеба несколько широких кругов, непрерывно меняя цвета в самых замысловатых комбинациях. Похоже, он принял приглашение.
- Как же, мне называть тебя? – задумчиво произнёс Глеб, глядя на разноцветные всполохи. – Наши умники-учёные называют вас Cumulus Unicus, то бишь, «облако кучевое разумное». Чушь собачья! Никакой ты не Cumulus. Мал ты ещё слишком для кумулюса. Назову-ка я тебя просто Люс. Малыш Люс. Или малышка? Малышка Люся. Так даже красивее. А может, ты и правда, девочка? - Глеб с любопытством посмотрел на парящее рядом существо.
Оно буквально запылала ярко-розовым и принялось кружить над головой Глеба. Кажется, имя ему понравилось.
- Ну и отлично, – решил Глеб. – Договорились. Быть тебе Люсей, моей спасительной Пятницей на этой оранжевой планете счастья.
С этого дня, куда бы ни отправлялся Глеб, Люся всегда была рядом. Лишь изредка она покидала своего спасителя и стремительно уносилась куда-то ввысь. Может быть, охотилась на неведомых существ, а, может быть, навещала своих сородичей. А Глеб ловил себя на мысли, что начинает скучать, если Люся улетала больше, чем на пару часов. «Надо же, привязался к какому-то воздушному шарику. Смешно, ей-богу», - ворчал сам на себя Глеб и старался ещё больше занять себя заботами и делами.
***
Между тем, главное дело на Аллегре шло из рук вон плохо. К исходу второй недели вес собранного зория едва достиг дюжины фунтов. Проклятый минерал, который буквально валялся под ногами и дразняще витал в воздухе, оказался совершенно недостижим для сборки. Размеры его монокристаллов не превышали нескольких нанометров, его не улавливали фильтры компрессоров, и он попросту исчезал из сборников.
Это было форменным фиаско миссии Глеба. Корпорация не прощала таких провалов, и долги Глеба могли теперь вырасти до астрономических величин.
К тому же роботы-сборщики один за другим выходили из строя, их приходилось непрестанно чистить от вездесущего зория и заменять изношенные детали. Становилось ясно, что, если всё и дальше будет продолжаться в таком же темпе, придётся покидать Аллегру, не выполнив задания корпорации. Всё дальше и дальше отлетало окрыление первых дней, всё призрачнее становились выстроенные планы – на богатство и свободу.
День ото дня Глеб становился мрачнее, и Люся, чувствуя его настроение, мерцала янтарно-жёлтым призрачным светом, в котором нет-нет, да и вспыхивали тревожные багровые пятна.
За прошедшие недели Люся заметно изменилась: подросла и окрепла. Её движения стали быстры и стремительны. Она всё чаще улетала и всё дольше пропадала невесть где, оставляя Глеба в некотором беспокойстве. Возвращалась она всегда внезапно, буквально обрушиваясь с небес. Многоцветным мерцанием она явно пыталась что-то сказать, что-то объяснить Глебу, но её язык оставался для него неведом. Он лишь угадывал в её посланиях нарастающую тревогу.
Однажды, после самого долгого отсутствия, Люся буквально сверглась с небес и запульсировала кроваво-багровыми оттенками. Похоже, происходило что-то особенное. Но что? Вокруг всё было, как прежде. Всё так же над безжизненными пустошами неслись оранжевые ветры, и всё также беспечно светило голубое солнце Аллегры. Глебу не один раз пришлось оглядеться, прежде чем он понял: что-то неуловимое случилось с миром. Воздух вокруг стал как бы плотнее, а вокруг леса, где Глеб впервые встретился с Люсей, возникло нервное, насыщенное разрядами, облако.