Люся не переставала пульсировать, а потом, видимо, исчерпав все свои возможности, принялась биться в грудь, в плечи, в шлем Глеба, подталкивая его в сторону лагеря. Облако над лесом всё густело, это было здесь впервые, это было непривычно и тревожно – и Глеб сдался. Повернулся и направился к жилому куполу.
Люся нетерпеливо толкала его в спину. И лишь когда Глеб оказался внутри кессонного тамбура, ракетой взмыла в хрустальную высоту.
Выйдя из тамбура в каюту, Глеб снял с головы шлем и подошёл к обзорному окну. То, что он увидел, заставило его замереть. С плоских гор, темнеющих в трёх милях от лагеря, спускалось что-то огромное, серо-чёрное, похожее на живой студень. Внутри этого нечто вспыхивали фиолетовые пружины молний. Глеб бросился к коммуникатору и попытался связаться со спутниками слежения. Тщетно! Похоже, ионный шторм, вызванный катаклизмом, прервал связь с внешним миром. Теперь Глебу приходилось рассчитывать лишь на себя и поредевшую армию роботов.
- Всем, кто меня слышит! - схватив микрофон с командного пульта, вскричал Глеб. – Автоматам-сборщикам, геологам, ремонтникам немедленно вернуться на базу! Повторяю, немедленно вернуться на базу!
Едва он бросил в эфир последнюю фразу, как титановый пол под его ногами вздрогнул, и что-то огромное и зловещее закрыло всё пространство за обзорным окном.
Глеб не удержался на ногах и рухнул, ударившись затылком о переборку. Мир мгновенно погрузился в кромешную тьму…
***
…Когда вернулось сознание, первое, что ощутил Глеб – солёный и липкий вкус во рту. Он выплюнул тягучий кровяной сгусток и вытер мокрые губы. Голова раскалывалась от боли. С трудом превозмогая слабость и тошноту, он поднялся на ноги и ухватился за край переборки.
В каюте всё было опрокинуто и рассыпано по полу: чайник, пачка галет, подушка, сброшенная с кровати. Шлем обнаружился в дальнем углу каюты. Шатаясь, Глеб пробрался к окну. В лагере царил форменный разгром. Всё было усеяно фрагментами разломанных конструкций и искорёженными остовами роботов, не успевших скрыться в ангаре. Некоторые из автоматов ещё совершали судорожные движения, что придавало картине дополнительной жути. Глеб застонал и закрыл глаза. Господи, что это было? Природный катаклизм или нашествие местной Годзиллы? Впрочем, не всё ли равно? Это был жестокий удар. Конечно, судьба не раз испытывала Глеба и на других планетах. Но здесь, на Аллегре, был зорий. Зорий… Последняя ставка и последняя надежда…
И вдруг его сердце замерло.
- Люся, - прошептал он, и бросился к кессонному тамбуру. Вспомнил о шлеме, вернулся, хватаясь за стены, наскоро приладил его к скафандру и, наконец, кое-как выбрался из каюты.
Снаружи ровным счётом ничего не изменилось: всё то же голубое солнце и оранжевый ветер, играющий облачками неуловимого зория. И в ту же секунду что-то стремительное с лёгким шорохом спустилось с высоты и повисло прямо за спиной Глеба. Люся? Глеб резко обернулся.
Да, это была Люся! Она уцелела! Забыв о катастрофе, Глеб протянул руку и коснулся мягкой, гладкой оболочки. Люся не испугалась прикосновения. Напротив, опустилась на ладонь Глеба, и в её блеске появились розовые мерцающие блики.
- Люся, спасительница моя, - произнёс Глеб с благодарностью, и розовых бликов в сиянии заметно прибавилось.
***
Следующие пару дней Глеб, как мог, устранял последствия катастрофы. Он перетаскивал в ангар останки роботов и чинил их, пытаясь хоть кого-то возвратить в строй. Несколько агрегатов удалось вернуть к жизни. Вид у них оставался довольно жалкий, и Глеб про себя окрестил это сборище инвалидной командой. Продолжать добычу зория в подобных условиях становилось чистейшей утопией. Наверное, нужно было смиряться с поражением и готовиться к отлёту с Аллегры.
Всё то время, пока Глеб наводил порядок в разрушенном лагере и чинил роботов, Люся ни разу не отлучилась по своим облачным делам. Глеб был благодарен ей за её молчаливое присутствие. Он разговаривал с ней, жаловался на одиночество, на неудачи и горячо спорил с ней – точнее, сам с собой - о перспективах добычи зория на Аллегре.
Люся мерцала то васильково-синим, то призрачно-фиолетовым. Но однажды, когда Глеб в очередной раз посетовал, во что ему обойдётся провал миссии, Люся внезапно сменила цвет на пурпурный и стремительно унеслась в хрустальную высь.
- Ну вот, - попенял сам себе Глеб. – Улетела. Наверное, надоело слушать моё нытьё.
Отсутствовала Люся не меньше часа и появилась, как всегда, упав с высоты. Она зависла в шаге от Глеба, и тот заметил странную перемену в её поведении. Существо буквально дрожало от немыслимого напряжения и пульсировало багровыми вспышками.