Все. Я пропала. И людей подвела.
- Закройся и никому кроме меня не открывай, - приказывает мне Савва, выходя из машины.
И я вижу как сразу меняется этот человек. Вся фигура становится властной и напряженной, словно большой и сильный хищник собирается напасть на стадо глупых коз.
- Что тут за учения? – слышу я недовольный голос Саввы. – Люди домой возвращаются, а вы тут придумали. Кто приказал? Старшего ко мне. Быстро.
Вжимаю голову в плечи, а сама во все глаза смотрю на своих бывших соседей, устроивших на меня охоту и загоняющих как козу в стойло и на своего спасителя, которого я почти не знаю. Горько осознавать, но на помощь пришел совершенно посторонний человек. А люди, знавшие меня с детства, приняли сторону Равиля.
Закусываю губу, чтобы не расплакаться.
А Савва уже достает из кармана красное удостоверение. Тычет им в нос кому-то из парней в камуфляже и повторяет громко. – Старшего ко мне. Быстро.
Парень берет под козырек и бежит в здание. Видимо, Савва какой-то большой начальник, раз все разбредаются кто куда. Рядом, объезжая образовавшуюся пробку, тормозит вторая машина. Из нее выходит сухопарый мужчина лет сорока. Феликс, кажется. А следом спешит красивая девушка Лида. Становятся рядом. Плечом к плечу. И когда к ним вальяжно выходит дядя Мухамед, отец моей одноклассницы Адели, тоже предъявляют корочки.
Даже отсюда вижу, как у него расширяются глаза. И даже рот открывается от изумления и не может закрыться. Мухаммед, поморщившись, хватается за сердце. Думает, принимая решения. Я прям чувствую, как он взвешивает все за и против. И наконец машет рукой.
Шипы убирают, а я взглядом буравлю спину соседа. Вот он подходит к зданию и что-то кричит, возмущенно взмахивая руками. Но меня это уже не волнует.
В окошко авто негромко стучит Савва. Наклоняюсь к дверце водителя, открывая ему. И когда мой защитник плюхается на сиденье, кидаюсь ему на шею.
- Спасибо! Спасибо!
- Едем дальше, девочка, - лишь на секунду обветренные губы Саввы касаются моего виска. -Чую печенью, этот урод сразу не успокоится.
Глава 3
Глава 3
- Ты как? - косится на меня Савва. А сам старается не отрывать взгляд от трассы. – Выйдем из республики, остановимся на ночлег. Вроде лезть в бочку не должны. Но береженого бог бережет. Поэтому спи и ни о чем не думай.
- Я не могу, - пищу жалобно.
- Глаза закрой и подремай, - командует Савва. – Жениха твоего мы сделали. Что родители насильно замуж выдавали?
- Ага, - киваю, понурив голову. – Как ты догадался?
- Много ума надо? У вас тут, известное дело. Девчонок никто не спрашивает. Это я, дурень, три года вокруг тебя ходил. А надо было умыкнуть и все дела, - смеется он, трет затылок крепкой рукой и снова выворачивает руль на крутом повороте.
- Три года? – повторяю я эхом. – Я помню только два.
- Ну конечно, - фыркает Савва. – В первый год ты на меня внимания не обратила. Я в форме был. Мы толпой завалили к вам в «Горянку». Ты еще к нам выходила. Мой полкан тебе пять штук чаевых с барского плеча оставил.
- Военных помню. И чаевые эти безумные помню. Мы еще с девочками шутили, что это самые дорогие пирожки в мире…
- А меня не помнишь, - смеется Савва и поясняет нехотя. – Я тогда впервые в ваших краях был. В командировке. Мы ЧП на аэродроме расследовали. Но в душу ты мне тогда конкретно запала. Знаешь почему? – снова скашивает глаза на ровном участке трассы.
- Почему? – повторяю несмело.
- Ты покраснела, Гуль, - серьезно замечает Савва. – Я впервые такую девушку увидел. И влюбился в тебя. Ты мне даже снилась. Вот потом два года и приезжал в ваши края.
- А я думала, тебе у нас понравилось, - подначиваю шутя. И сама вдруг понимаю, как мне легко и спокойно с Саввой, будто сто лет друг друга знаем.
При Равиле я даже глаз поднять не смела.
В кармане куртки пиликает сотовый.
Мама.
- Ответь и отключим телефон, - морщится Савва. – Как я мог забыть, бл.ть?
Краснею, не зная как реагировать. Мужчины в моем присутствии никогда не ругаются.
«Только бьют», - напоминает мне с горечью здравый смысл.
- Да, мама, - отвечаю нехотя. Мама моя на стороне отца. Что бы Ринат не творил, Аллочка всегда найдет ему оправдания.
- Ты где, Гуля? – требовательно спрашивает она. – Что ты себе позволяешь? Как ты могла? Уехала с чужим мужчиной! Это же позор несмываемый!
Мне хочется спросить о другом. О моей никчемной жизни. То, что я превратилась в послушную рабыню, разве не стыдно? Ей, как матери?