Между тем пока делегаты рейхстага вели споры и дискуссии, представители рыцарства перешли к активным действиям. В августе 1522 года они основали военизированный «Братский союз Рыцарства», руководителем которого избрали уже известного нам Франца фон Зиккингена. Решив, что пришла пора прибрать к рукам владения князей-церковников, назначили и первую жертву — курфюрста Трирского. Зиккинген публично призвал к оружию всех угнетенных подданных архиепископа. В успехе он не сомневался. С самого начала XVI века Германию беспрестанно сотрясали крестьянские бунты локального характера, и всегда находился какой-нибудь обнищавший дворянин, готовый возглавить восставших. На сей раз двойная атака на Рим — со стороны Гуттена и со стороны Лютера — всколыхнула всю Германию. Страна уже давно напоминала пороховую бочку, и не хватало только искры, чтобы вспыхнул пожар. Архиепископ Трирский оказался во многих смыслах подходящей кандидатурой. Он занимал один из старейших в Германии церковных престолов, возглавлял одну из крупнейших епархий, к тому же его владения располагались на расстоянии одного конного перехода от армии Зиккингена, вставшей лагерем на берегах Мозеля. Ему-то и предназначили сыграть роль той искры, от которой должна была загореться вся Германия.
Весной небольшая конная армия приблизилась к стенам Трира и осадила город. Вопреки ожиданиям нападавших никакой волны мятежей на остальной территории курфюршества это не вызвало. Мало того, против Братского союза выступили двое соседей архиепископа — курфюрст Пфальца и ландграф Гессена. Хоть они и относились к лютеранам с благосклонностью, однако феодальная солидарность оказалась сильнее. Они слишком хорошо понимали, что после падения Трира доберутся и до них. Объединенными усилиями им удалось разбить один из двух корпусов армии Зиккингена. Последнему пришлось снять осаду с города, а самому с остатком войска бежать в Пфальц, где он и укрылся в собственном замке в Ландштуле. Отступая, рыцари Зиккингена громили и рушили все церкви и монастыри, попадавшиеся им по дороге. Вскоре преследователи окружили замок. Имея в своем арсенале артиллерию — оружие по тем временам новое и малоизвестное, — они без труда разрушили замок. Зиккинген погиб на крепостной стене, сраженный стрелой из аркебузы (другие говорят, пушечным ядром). Гетц фон Берлихинген, герой Гете, потерял в этом бою руку, которую впоследствии заменил протезом, благодаря чему получил прозвище Железная Рука. Гуттен бежал в Швейцарию. Военная авантюра рыцарства завершилась полным провалом.
Известие о поражении Зиккингена сразило Лютера наповал. Нечего и говорить, что он занимал сторону рыцарей. Разумеется, в союз с рыцарями он вступил по необходимости, надеясь совместными усилиями сокрушить общего врага — Рим. Теперь, когда их дело стало и его делом, он переживал их разгром как личное поражение. На заседании рейхстага, который, к счастью, отказался выполнять приказ о его аресте, его имя не раз упоминалось в связи с событиями в Трире. Многие из князей подозревали, что без его участия здесь не обошлось. Находились и такие, кто открыто злорадствовал: «С антиимператором покончено, скоро разберемся и с антипапой». Снова приходилось лавировать. С одной стороны, на него взирали мятежники, сделавшие его имя своим знаменем; они-то и несли идеи Реформации в народ. С другой — косились могущественные князья, державшие в своих руках всю полноту светской власти. Этим ничего не стоило в мгновение ока и безо всяких предупреждений схватить его вместе с учениками и отправить гнить заживо в тюрьму. Он понимал, что попал между молотом и наковальней. И пока его не сплющили в лепешку, приходилось улыбаться тем и другим...