Карло стучал ногой в такт сердцу, которое от злости и ужаса, который разыгрывался на его глазах, едва не выпрыгивало из груди. Этим двум вообще было безразличны и судьбы людей, что сюда приходили, и их деньги. Им всё было безразлично, они просто исчисляли судьбы людей числами и буквами в журнале. И, наверное, даже больше себе позволяли.
— ну что там уже? Говорите, не молчите! — не выдержал Карло, подымая руки к небу.
Тот, что худой взглянул на рыцаря прищуренными глазами полными безразличия и неприязни. Он уже прочёл в журнале, что было нужно, и готов был озвучивать, но специально ждал, как будто наслаждался тем, что знал.
— всё верно, вы уплатили две тысяч марок.
— слава Иисусу спасителю! Можно тогда мне выдать бумагу, подтверждающую, что я освобожден от похода? — уже более спокойно сказал рыцарь.
Тощий не отводя взгляда от рыцаря уголком рта усмехнулся, и видать Карло этого даже не заметил.
— кто сказал, что вы уплачивали возмещение крестового похода? — безразлично спросил клерк.
— не понимаю, о чём вы говорите?
— здесь чёрным по белому написано:
“Оплата безвозмездного подаяния в суме две тысяч марок во благо ордена крестоносцев.”
— всё верно сеньор Феросси, вы заплатили, только как меценат и покровитель ордена! Мы ещё удивились с товарищем, насколько же богаты бывают люди в доспехах, что такие сумы раздают направо и налево! — уже почти улыбаясь, злорадствовал клерк.
У Карло упала черная пелена перед глазами. Он не хотел в это верить. Он не был дураком, но понимал, что в тот день он был настолько счастлив, избавиться от этого проклятого шествия, что был беспечным и недальновидным. Он выплатил огромную сумму денег, что была равносильна прибыли полученной во время похода в Иерусалим. И ничего не проверил и не потребовал в подтверждение взноса. По большому счёту, в этот вот миг он был ни с чем, его будущее стало тёмным как смертный саван, а долг отцу Луизы был невероятен, потому что сам Бог ведает, где Роберто взял столько денег. Его деньги были украдены. Его мир рушился у него на глазах. Карло понял, что его провели обычные клерки, а он поверил и понадеялся на них. Да куда там, кому он врёт? Он был просто не аккуратен, он просто отдал деньги, думая, что мир разноцветен и прекрасен как его жена Луиза, но мир был жесток, завистлив и коварен, как клерк Антонио, что потирал руки, присвоив, огромную сумму денег отобрав их у рыцаря, который теперь был практически приговорён к смерти.
— сеньор вам что поплохело? Может, выпьете винца? Или лекаря позвать? — насмехался с рыцаря второй.
— это никак не исправить? — безутешно спросил Карло. — Может перевести сумму в другое место?
— деньги уже отправлены в Рим, мы не в силах ничем помочь!
— я буду жаловаться, что вы меня нагло обманули! — запротестовал Карло.
— и что же вы скажите? Что вы не хотите делать пожертвования для ордена меченосцев, а хотите избежать крестового шествия? Не подобает такое поведение великому рыцарю! — победно заявил толстяк.
Клерки переглянулись и едва сдержали смех.
— там в центральной зале есть книга, которая может исправить вашу судьбу. — попытался пошутить Антонио.
Карло было не до шуток. И он бы мог размозжить голову с одного удара этого сопляка, но какой в этом прок? Он был верным христианином и не пошел бы на такое, даже если бы его дважды обокрали. Карло понимал, что это конец. Конец мечтаний и ожиданий, конец надежд и счастья. Он даже не хотел винить этих двух лживых и завистливых людей. Карло винил себя. Он взял и продал божественную реликвию, за которую получил деньги, и теперь господь Бог его карает за это. Это заслуженная кара. Он этого достоин. Рыцарь не стал отвечать клеркам. Он молча развернулся и вышел, аккуратно закрыв двери, будто боясь ими стукнуть. За дверьми донеслись смешки и невнятное бубнение, которое рыцарь не желал слышать. Сейчас в его голове было две мысли. Дать клятву, и проститься с Луизой. Бедная Луиза, и мой бедный ребенок, думал Карло. Что же с вами будет в моё отсутствие? Какой же я болван!
Карло шел, и слёзы отчаяния почти шли из его глаз. Он просто шел в сторону стола, где стоял Гуальтеро. Подойдя к нему и став напротив, он не слышал, что тот ему говорит о чём то. Его губы шевелились, но звука не было. В голове Карло были крики убитых, звон мечей, хруст разрубленных щитов и черепов. Люди бегали, сражаясь и рубя один одного. Арабская конница падала под градом стрел. Опустив взгляд на землю, там лежало бесчисленные ряды трупов с красными крестами на груди. Всё было в крови, песке и грязи. Некоторые рыцари тянули к нему руки, прося помочь им встать, и испускали последние вздохи. Он стоял неподвижно секунд тридцать, только изредка моргая, смотря на архиепископа.
— господи сын мой, что с вами? Вам плохо, сеньор Феросси? Может позвать лекаря? — с ужасом в голосе спрашивал Гуальтеро.
— я пришел дать клятву перед Богом.
***
Луиза проснулась и увидела, как солнечные лучи уже осветили их комнату. Было порядка восьми утра. Карло не было рядом. Протирая глаза и не совсем проснувшись, женщина пошла вниз выпить воды и переодеться. Когда она спустилась на кухню, то увидела своего мужа. Тот сидел за столом, и у него не было лица. Он просто потухшими глазами смотрел в чашку и не двигался как статуя Микеланджело. Что же случилось, подумала женщина и быстро насколько позволял большой живот, подошла к мужу.
— радость моя, почему вы такой грустный? И где вы были? Вы что к кому-то ходили с самого утра? — спросила Луиза, прижавшись к жениху и обнимая его безжизненную голову.
— я подвёл вас моя дорогая жена. — сухо ответил Карло с голосом полным отчаянья.
— да что вы такое говорите моё солнце!? Вы наоборот луч во тьме, который дарит мне радость жизни! — попыталась приободрить мужчину Луиза.
— эх, не говорите так Луиза, иначе моё сердце разорвется от горечи и я упаду замертво прямо на нашей любимой кухне…
Луиза поняла, что произошло действительно что-то страшное, нужно было узнать что. Ей самой уже становилось не хорошо от настроя Карло. Она взяла лицо Карло и повернула его так, чтобы он мог смотреть ей в глаза. Сицилийская дива была невероятно красива. Беременность вовсе не полнила ее. Она добавляла ей особого шарма, а её лицо с яркими скулами и утонченными губами были всё теми же, как когда-то впервые её встретил рыцарь.
— мой любимый Карлито, расскажите что произошло? Какая напасть пришла к моему мужу, может, я в чём-нибудь виновата? Просто скажите! Не мучьте меня ожиданием и неведением.
Карло нежно обнял её за талию, чтобы даже не касаться живота и чуть не заплакал от горя. Он хотел высказать всё, что думает о плохих людях, которые испортили ему жизнь буквально неделю назад, но сдержался. Следующий порыв, и он хотел ей вывалить всё, что думает о себе, о том какой он дурак, кретин и простофиля, но снова сдержался. Карло вёл себя как истинный рыцарь, даже будучи в глубоком отчаянии и смятении духа. Вот только кому от этого легче…
— любимая Луиза, я подвёл вас… — снова повторил мужчина. — И самое страшное, подвёл нашего ребёнка. Неделю назад я узнал, что папа объявил о крестовом походе. Вы знаете, что я в ордене меченосцев и участь моя была предначертана. Благодаря воле папы, и вашему отцу-спасителю я думал что спасусь! И у меня был шанс это сделать. Папа разрешил оплатить взнос, снимающий обязательство идти в поход, а ваш отец безвозмездно дал невероятной величины сумму. Я хотел избавиться от очередного крестового похода неделю назад. И я уплатил указанную сумму. Но вышло так, что произошло ошибка. Чудовищная ошибка, в которой виноват только я. Я заплатил по другому пункту, и мой долг перед церковью и орденом вновь висит у меня на плечах. Я вынужден буду вскоре вас покинуть моя богиня… Я вынужден покинуть своего не рождённого ребёнка, я подвёл доверие и помощь вашего отца! Кто я теперь Луиза? Какой же я рыцарь и славный муж после этого? — горько поведал ей правду Карло.
Луиза долго не могла поверить в то, что сказал только что её муж. Она думала неделю назад, что была самой счастливой женщиной на всей земле, и в один миг она стала самой несчастной во вселенной. Как же коварно судьба и жизнь, которая то дарит, то отбирает радость у человека. Всё внутри начало сжиматься. Голова начала кружиться.