— вы знаете, какое сокровище привели с собой домой?
— вы о Радке, что ли? — улыбнулся я.
— именно! Я общалась с этим ребёнком всего одну неделю, но никого более чистого душой и мыслями я не встречала, господи, её как будто растили в монастыре самые святые и праведные люди!
— нет, мама, тут вы ошиблись. Она росла в ужасной семье алкоголиков.
— она об этом мне не рассказывала. — ужаснувшись, ответила мать, прикрывая лицо руками.
— это очевидно, что она стыдится этого. Она старается не вспоминать о них. Тем более что совсем не давно, когда мы убегали с этой ужасной Болгарии, мы были у неё дома, и выяснили что, её семья умерла, сгорела, от алкоголя…
— господи как это ужасно…
— ага, особенно учитывая то, что они держались, пока Радка присматривала за ними, но те несчастья, которые забрали её с дома, привели к тому, что эти двое — отчим и мать умерли.
— это вдвойне удивительно, что имея таких родителей, она осталась таким человеком. Она очень сильная духом девушка, и что я хотела сказать сынок… — задумавшись, говорила мама.
— говорите, я слушаю.
— какие бы красивые барышни вам не попадались, цените её. Может быть, я зря прожила и не понимаю чего-то, но я чувствую, что лучше женщины вам не найти!
— спасибо мама, но я вас опередил! Я и так знаю, что она прекрасный человек, и я очень люблю её!
— тогда я могу быть спокойна. Потому что я подумала…
— что я клюну на ту красотку?
— именно. Её мать кажись, захомутала Дионисия сполна, он к ним, наверное, часто наведывается, с учётом того, когда сообщает, будто в Македонию едет по делам. Я не желала бы, чтобы вы с ними связывались.
— это его дела мама. Пускай ездит, где ему хочется. За себя я точно знаю, я верен себе и Радке. А вам известно, что они безмерно богаты?
— и что с того?
— ну как, многие за деньги готовы умереть!
— поверьте, сын, когда нет счастья и взаимопонимания, то никакие деньги не помогут его купить.
— кто знает мама, многие так не думают.
— иллюзию счастья, деньгами долго не получится поддерживать, рано или поздно она рассыплется, и последствия могут быть крайне плохими. Я слыхала от подруг столько историй подобных, поэтому я знаю, о чём говорю.
— ладно, мам, давайте вернёмся домой, а то, я хочу уже лечь спать. Вчера у меня был крайне неприятный день, и я плохо выспался.
Лето шло своим чередом. Мы работали на полях, собирая урожай, который Дионисий успешно продавал по всем возможным закоулкам. Я с мамой успел много чего обсудить и понять, как много мы упустили в детстве, ведь я довольно редко с ней общался, когда был совсем юн. Тем временем я не так часто говорил с Дионисием. Я больше помогал ему физически, когда нужно было что-то сделать. С моей любимой Радкой всё было хорошо, мы жили в гармонии и взаимопонимании, вместе работали и гуляли. Вместе любили друг друга, и я даже иногда молился с ней, поддерживая её веру в Бога. Порой я думал, что Бог действительно существует, и причина по который я так думал, была девушка, которая была рядом со мной.
Глава 17
Глава 17
Полная коварства и жажды смерти, которые побеждены жаждой мести и благородством
— …как вы вообще решились на такое?
— я долго думала… Мы ведь всего пару раз виделись с матерью Калояна, а так как ситуация вынуждает меня сблизиться с этим остолопом, лучшего способа было сложно найти.
— у его матери сложный характер, не думаю что ваше препровождение в Любимце будет озарено улыбками и задушевными разговорами. — подметил Борил.
— мне это и не важно. Главное, совершить то, что мы задумали, и показать детей старой карге, больше меня ничего не интересует.
— и вернутся к нашей безмятежной жизни в это холодной крепости…
— пока он нам мешает, никакой безмятежности у нас не будет. — презрительно сказала Анна.
— вижу, что вы госпожа используете все методы, для достижения цели. — едва слышно на ухо сказал Борил, королеве Анне.
— ничего особенного. Главное, чтобы он поверил, остальное не важно…
— а что мы скажем по поводу Рафаила? Король не давал добро на его уход от службы в лагере!
— это будет для него сюрприз. Когда мы разыграем представление, то у Калояна не останется другого выбора, кроме как вознести почести этому парню. — сказала королева аккуратно оглядываясь назад, где в красиво сбитой телеге наполненной матрасами с соломой, лежал Рафаил, а рядом сидели королевские дети и смотрели по сторонам.
— надеюсь, это сработает. А что если солдаты проговорятся и король узнает о подставе? — уже почти шептал Борил.
— они не проговорятся.
— как? Мы не можем быть уверены во всех четырёх!? Хоть один да откроет рот о нашем плане!
— они ничего не знают о нападении. Не переживайте Борил.
— не понимаю, вы что хотите избавиться от них?
— а как вы мой милый Борил это представляете? Нападение без жертв? Я чётко дала понять исполнителям, как именно нужно действовать. Кто-то обязан умереть для правдоподобности, а кто-то остаться героем и выжить.
— а что, если они убегут или победят ваших исполнителей? — не унимался советник, которого очень тревожила затея королевы.
— успокойтесь Борил, всё будет хорошо. Вы слишком много задаёте вопросов. Когда настанет время, вытяните шпагу и сражайтесь, как будто, это реальный бой. Дети тоже должны всё видеть, Калоян им поверит точно, если вдруг наши слова попадут под его сомнение.
Впереди на конях ехало двое скучающих солдат, которые ничего не подозревали, а сзади ещё двое таких же. Небольшой кортеж втайне от всех, кроме короля естественно, ехал в город Любимец, где жила мать Калояна. Королева задобрила мужа на поездку тем, что неожиданно вверглась в христианство, попросив разрешения на зимние христианские праздники отвезти детей к его матери, чтобы те увидели бабушку. Калоян очень противился этому, потому что время отъезда было выбрано крайне неудачное. Он просил Анну поехать на пару дней позже, чтобы тоже присоединится к кортежу, и тем самым сорвать всякий план Борила и Анны, о котором он понятия не имел. Половецкая королева была непреклонна и задействовала все способы убеждения. Сам король в этот день поехал на юг, чтобы встретится с командирами и шпионами. Ему также нужно было организовать сеть подачи ресурсов, ведь новость о прибытии крестоносцев витала во всех округах и Калоян не питал иллюзий о мире с ними.
Лука, который ехал в повозке периодически засыпал от качки телеги и безделья; просыпался только при криках детей, которые играли и чём-то спорили. На дворе стоял декабрь, холода медленно пришли в Болгарию, хотя они не были настолько суровы, как на севере, тем не менее, холод заставлял менять одеяния с рубашек на толстые свитера и тёплые штаны. Лука был одет, как подобает и даже одел на грудь кольчугу в знак того, что он настоящий воин. На этой же телеге только у рулевых местах сидели Борил и Анна. Одеты они были не по царски, специально, чтобы не привлекать внимание случайных прохожих и солдат. Лука слышал их разговор, хотя и был практически в полусне. Его забавляла сама идея королевы, и он мысленно думал, скольких её исполнителей он сегодня прирежет, забавы ради. Она ведь говорила о реализме, так значит, нужно было действовать, придерживаясь канона ведения боя. Пока Лука об этом подумал, то вновь впал в сон. Непродолжительный сон, кто-то начал трогать его за нос. Поначалу он подумал, что это муха, но ведь сейчас зима, какие мухи? Когда он открыл глаза, то увидел черноволосую дочь Анны, которой было пять лет.
— дядя! — улыбаясь, смотрела сверху вниз девочка.
— что еще?
— а вы лыцаль?
— нет. — сонно ответил Лука.
— а кто вы?
— не знаю. Я бандит.
— мой блат говолит что вы воин, а я говолю что вы лыцаль! Вы точно не бандит!
— хорошо. Я рад за вас. — Лука развернулся на бок, отвернувшись от детей.
Но, девочка всё равно продолжила доставать парня. Она похлопала его по плечу несколько раз, но Лука не реагировал. Потом она начала его дёргать за ухо и смеяться.
— господи маленькая зараза, что тебе нужно?