— болгарский народ. Я Калоян из рода Асеней, первый король Болгарии, основавший второе Болгарское государство и привнёсший независимость своему народу от Византийской империи, сегодня пришел показать, что кроме войны я несу правосудие и порядок! Как вам известно, летом был убит и вместо него поставлен новый казначей, который верой и правдой служит вам и мне. После него были убиты многие главнокомандующие, которые захватывали и отбирали наши земли у врагов вездесущих! По прошению папы вы могли быть свидетелями как я учредил нашу собственную болгарскую церковь, в которой стал патриархом отец Василий. Знаете что уважаемый народ? А ведь я хотел поставить патриархом отца Богдана! Он долго был под моей опекой, как министр земельных распределений Младен Дунев, вот только недавно на мою семью в лице королевы Анны и двоих моих несовершеннолетних детей совершили покушение! Их хотели убить византийские наёмники! Представьте себе! Только в нашей стране настал краткий мир, и на мою семью совершают покушение! И кто бы мог подумать, самые приближенные лица государства в этом замешаны! — Калоян закашлялся и дал знак, чтобы ему принесли вина. Выпив вина, он продолжил. — Ладно, итак, зачем я вас всех собрал сегодня. Сегодня я приложу руку правосудия для того чтобы казнить Богдана Здравкова путём распятия на кресте, из-за его грехопадения и отказа от христианства, он предал принципы нашей церкви и непогрешимости святого человека! К тому же он был соучастником в заговоре с Младеном Дуневым. Второй подлец будет казнён путём насаживания на кол, не только за двойной заговор против меня, но и за аморальное поведение название которому мужеложество!
Толпа ахнула не веря своим ушам. Они гневно начали роптать, что как такое возможно в православном мире. Особенно причитали женщины, которые уже приготовили гнилые помидоры и камни. Через минуту вывели связанных по рукам и ногам пленников, которые все были запухшие от бесполезных рыданий и страха ужасной смерти. Они не могли кричать, они только бестолково мычали, потому что языки их были вчера отсечены, во избежание чрезмерных криков. Одеты они были только в тряпьё на споднем.
— вот они безбожники и нарушители порядка. Смотрите на них! — указал Калоян. — Запомните уважаемые болгары. У нас новый судья. Ведь предыдущий был коррупционным мерзавцем, как и многие из власти, которую я очищаю день за днём! Признаю! Это отчасти моя вина, но я буду вырезать шваль со своего двора один за другим, пока наше государство не будет управляться честными и добропорядочными министрами. Так вот! Вы можете подавать жалобы в городские суды, чтобы любое правонарушение каралось законом. Я буду этому способствовать! Наша страна должна процветать, а без порядка, никакого процветания не будет!
Толпа одобрительно заорала, кивая головами.
— первым будет иуда. Прибейте его до креста уважаемые палачи, а я сделаю последний удар.
Толстый священник брыкался, как мог, чтобы вырваться, но стражники перебили ему молотками колени и его потуги резко прекратились. Мычание и агония были крайне громки даже для немого, страшно было представить, уровень громкости, если бы ему не отрезали язык. Через пару минут руки и ноги толстого попа были прибиты до креста. Калоян взял огромный гвоздь и произвёл последний удар молотком по левой руке епископа, который уже не реагировал на пятнадцатый гвоздь, забитый в его конечности. Скорее всего, он просто потерял сознания и безжизненно лежал на кресте. Этот огромный крест соорудили так, чтобы он мог стоять на огромном засове внизу. Его вчетвером подняли стражники и забили упоры внизу, чтобы он не рухнул назад. Толстяк повис и кровоточил как распятый Иисус, а толпа радостно начала забрасывать его камнями и гнилыми овощами. Всем нравилось представление. Все были довольно правосудием, и Калоян это видел.
— теперь второй. — громко скомандовал Калоян, и худого министра повели к острому колу диаметром десять сантиметров. — Здесь процедура будет более мерзкая, поэтому попрошу поломать ему локти и колени, чтобы он не мог дёргаться.
Как министр не дёргался, это продолжалось не долго, несколько ударов молотками по суставам и он тоже потерял сознание, получив переломы всех конечностей. Его раздели догола и подвесили за руки высоко над землёй. Потом установили и закрепили кол прямо между ног, которые были тоже привязаны веревками; при этом веревки тянули руки вверх, а ноги вниз. Это было обоюдно натянутая конструкция. Она растягивала конечности в четыре диагонали и при нажатии рычага, резко опускала натянутое тело вниз.
— всё готово господа. — сказал Калоян, грозно смотря на людей. Многие от ужаса закрыли глаза. Те, кто до этого жаждал увидеть смерть, уже не могли на неё смотреть. Некоторые люди разворачивались и пытались уйти, чтобы не видеть того, что будет дальше. Хотя было вдосталь тех, кто просто стоял и ухмылялся со словами, так ему и надо!
— вот что бывает с теми, кто грешит мужеложеством в нашем государстве, и покушается на беззащитных детей!
Калоян дёрнул верёвку и тело министра рухнуло на кол со стальным наконечником, который продырявил его внутренности и вылез через ключицу. Кровь фонтаном пошла через дыру возле плеча, и начала стекать между ног. Многих людей от этой сцены резко вырвало, некоторые с восторгом смотрели и закричали браво! Другие просто хлопали в ладоши, радуясь очередному насилию, но большая часть просто смотрела, открыв рты без эмоций. Сам король просто покинул помост в сопровождении стражи, чтобы напиться и забыть то, что только что лицезрел и сделал.
Глава 18
Глава 18
О зыбкой осени и холодной зиме
Мы сидели с учебником латыни под деревом апельсина и пытались говорить новые слова. У Радки лучше получалось, у неё было хорошее произношение латыни, а вот у меня дела шли хуже. Я хоть и запоминал слова, но произношение было не очень хорошим.
— Dionisius senex stultus — проговорил я дирижируя рукой, как Платон.
— и что это значит? Я знаю, что это что-то про нашего друга Дионисия. — предположила Радка.
— это значит Дионисий старый дурак! — засмеялся я.
— господи Любомир! Вы только не говорите так при нём, он же обидится! — махнув рукой, поругала меня девушка.
— да не буду я его обзывать, я просто практикую новые ругательства, чтобы всяким козлам, что не понимают болгарский, выдать всё, что я думаю в два счёта!
— вы бы лучше учили что-то красивое и полезное! — возразила девушка.
— а это и так полезное! Знаете, как полезно иногда оскорбить негодяя, предупреждая его о том, что он может получить по морде? Очень часто помогает! — объяснил я.
— вот, unum sumus in aeternum! — прочитала своё заклинание Радка.
— ого! И что это колдовство значит?
— это значит, мы с вами будем вместе навсегда! — светя улыбкой и голубыми глазами, ответила девушка.
Я поцеловал её в ответ и сказал:
— вы молодец! Но, это вряд ли полезная фраза в жизни, разве что вы хотите с кем-нибудь остаться навсегда кроме меня!
— тьфу на вас, я же для вас её специально выучила!
— хорошо, что там ещё?
— te amo Lubomirius!
— ну, вот опять! Это я и сам знаю, я тоже вас люблю моё солнце! Но, нам нужно учить практичные слова, чтобы например, на рынке иметь возможность говорить с торгашами.
— ладно, хорошо! porcus comederit canem!
— святые угодники Радка, что это значит?
— это значит: свинья ест собаку! — засмеялась девушка.
— а зачем нам такое выражение? — удивился я.
— не знаю Любомир, у выносках о торговле есть такое выражение, нужно у Дионисия спросить, что оно значит!