— зачем вы их привели Любомир, это ведь опасно! — с опаской сказала мать.
— они не такие плохие, как рисуют их слухи. У этих людей произошла беда, и я не думаю, что нужно их бояться. Если бы они желали нам зла, то давно бы воспользовались нашей добротой. У этого Карло было тысяча возможностей мне навредить, но он кроме красивых речей и благодарности, более ничего не говорил. Но, дело не в этом. Они беглецы, так же как и мы. И я понимаю их как никто другой. Находясь в чужой стране им никто не помог, а всесторонняя ненависть из-за дурной славы крестоносцев не даст им выжить и продолжить путь. Вот только правильно ли это, и по-христиански, не давать шанс человеку? Не все же люди сволочи и мерзавцы!
— ох сын, вы уже начали говорить, как настоящий христианин? Я горжусь вашей добротой и честностью, но всё равно побаиваюсь — улыбнулась мать.
— это всё Радка. Она меня обратила к вере и я нечто почерпнул из христианства, в которое никогда не верил. — улыбнулся Любомир и обнял маму. — Я чувствую, что они нам ещё помогут.
— как они могут кому-то помочь, если они сами бегут и нуждаются в помощи?
Любомир сделал паузу, тяжело вдыхая ночной воздух перед следующей новостью, которую необходимо было сообщить матери.
— я не говорил вам и Радке, но время кажись, пришло. Я слышал новости, от местных солдат и купцов, что Калоян планирует идти армией в Фесалонники. Вы сами должны понимать, что это значит только одно. В этом регионе вскоре разгорится война.
— господи Любомир! Может это просто слухи, почему вы им поверили? Здесь уже долгое время мирная и спокойная жизнь!
— нет, мама, к сожалению, на это всё указывает. Один судовладелец по имени Авдий из Фесалонник уже довольно давно предупреждал Дионисия, что это случится. Поначалу я не верил, но когда поползли слухи, что пахнет жареным, и по всей Болгарии неистово собирают солдат для армии, я понял что это конец.
— конец чего? — прикрывая рот руками, с ужасом спросила мать.
— конец нашей мирной жизни. Это была основная причина, по которой я помог этим людям. Да, я поступил по-человечески и одновременно глупо, наражая нас на опасность. Но, я опасаюсь, что у нас мало времени на принятие решений. Их действия вторят тому, что случится. Они тоже движутся в Фесалонники, чтобы уплыть отсюда подальше, и судя по их словами им плевать на эту войну, они не хотели воевать и они не такие мерзавцы, как остальное войско императора латинской империи.
— это так называется нынешняя Византия?
Любомир с горечью улыбнулся и поправил волосы.
— забудьте мама, Византии больше нет. Крестоносцы её уничтожили. Сейчас есть люди, которые могут нам помочь, в обмен на то, чтобы мы им помогли.
— как они нам помогут? И будут ли они нам помогать, вы ведь впервые их видите!
— знаете мама, что я заметил прожив свою не столь длинную жизнь?
— что сынок?
— в беде и в радости, хорошие люди очень быстро сближаются друг с другом. Это касается и подонков, которые также друг к другу липнут. Я верю в то, что мы ещё поможет друг другу, ведь посмотрите на Дионисия! — указал пальцем Любомир в окно, что вело в гостиную. Оттуда было видно, как Дионисий с улыбкой жарко спорит о чём-то с кудлатым Симон Монфором.
— видите? Дионисий час назад, боялся подойти к этому французу, обвиняя его во всех смертных грехах, а сейчас они уже готовятся вместе пить вино и спорят как закадычные друзья. Тоже самое, я могу сказать и про Карло, он ведёт себя максимально учтиво, как зрелый и адекватный человек, за много лет я не встречал столь благородных в общении людей.
— Любомир, рискованно это всё, как бы не случилось беды.
— я знаю мама. Вы должны довериться моему чутью. Я хочу договориться с Карло, о том, что бы уплыть вместе с ними в Сицилию.
Мать была ошарашена этой новостью, она на некоторое время отвернулась, взявшись за голову, потом снова повернулась и начала в панике причитать.
— господи Любомир! Это же так далеко, это другое государство, другие люди! И что мы там будем делать? Как мы там будем жить, вы об этом подумали?
— да, подумал. А какие у нас альтернативы? Вся Греция будет в огне притом очень скоро. По крайней мере, так все думают и об этом говорят. Нам некуда убегать — ни в Болгарию, ни в Грецию, ни в Македонию. Тем более Радка в положении, и растить детей в этом аду — это худшее, что можно сделать! Это судьба, что именно в этот день мы встретили этих людей. Я хочу верить в то, что Карло хороший человек. Он излучает добро, а девушки с монастыря не похожи на пленниц или рабынь. Они только хорошее, говорят об этих рыцарях, хотя в их глазах видна бездонная тоска.
— ладно Любомир, я не знаю что ещё сказать. Всё равно вы хорошо подумайте, и поговорите ещё с этим рыцарем. Всегда можно придумать ещё какой-то запасной вариант.
— мама, если бы это было так просто. Мне нужно расспросить о многом рыцаря Карло, благо у нас впереди есть вся ночь.
Мать и сын вернулись в дом и присоединились к ужину. Мария быстро всё организовала, бегая с кухни в гостиную, и Радке даже ничего не пришлось делать, только показывать, что где лежит. Монахини тихо общались между собой, особенно Василина много говорила с Радкой о жизни и бедах, что были пережиты в прошлом. Тем временем мужчины уже давно наелись, и между греком и французом завязалась громкая дискуссия. Оба мужа выпили пару кубков вина и разгорячённо спорили чьё вино лучше.
— вино хорошее… Я не люблю врать! Но, наше всё равно лучше! Французы делают самое лучшее вино среди всех народов! Мой личный погреб в Амьене тому подтверждение!
— в вас говорит патриотизм и эгоизм Симон! — не соглашался грек. — Вы не согласны здесь и сейчас со мной, что моё вино лучше, но когда вы уедете, вы будете ещё долго его вспоминать!
— чёрта с два! — выпалил Симон сгоряча.
— неужели? Вы так уверены, даже бутыль не возьмёте в дорогу? — ехидно спросил грек.
Симон замешкался, потирая затылок.
— ну, если вы прямо настаиваете, то, как мне отказаться? Я бы взял на пробу ещё один бутыль… Но! Не нужно раньше времени радоваться! У меня в Тулузе есть один товарищ, который первый специалист по напитку богов, так вот я бы дал ему на дегустацию вашего вина, и после его вердикта, даже готов прислать вам письмо с ответом!
— вот оно как? Тогда так и сделаем! А пока наливайте до верха, у меня есть тост! — заявил Дионисий, махая рукой.
— вам тоже налить Любомир? — спросил Монфор.
— нет, благодарю, я не пью.
— какая досада! Вы многое теряете, то есть я хотел сказать… — заплёлся язык Монфора.
— АГА! Вот вы и попались! Я так и знал! — радостно крикнул грек. — Всё что мне нужно было, я услышал! — с гордым видом как у орла стоял грек.
Монфор разлил трём мужчинам вина и совсем понемногу женщинам, всем кроме Радки.
— итак! — завёл грек с вином в руке. — Не знаю как гости, но я удивлён. Я должен извиниться перед всеми вами, за то, что наговорил много глупостей там на улице… Хочу, чтобы мы все забыли об этом и оставили это в прошлом. Я хочу выпить вместе с вами прекрасные женщины и добротные мужи за эту странную и такую неожиданную встречу, которая объединила целых пять наций! Великий Платон! Это ж надо было случиться такому, чтобы граждане Болгарии, Франции, Сицилии, Греции и земля ей пухом Византии собрались за одним столом и так дружно общались? Разве это не чудо? Я считаю, что все народы хороши и достойны друг друга, так выпьем же за дружбу народов!
— аминь! — выкрикнул Симон и встал самым первым. За ним последовали остальные и ударив чаши друг о друга все выпили залпом.
Грек продолжал беседы с французом, на этот раз про всякие устройства по сбору урожая и садоводства, вине и еде. Они действительно так разговорились, будто всю жизнь были друзьями. А в этот момент Любомир встал из-за стола и подошел Сицилийцу.
— нам нужно поговорить наедине, давайте выйдем во двор.
Карло не мешкая встал, и они пошли говорить во двор, освещаемый светом яркой, молочного цвета луны.