— может ты и прав. Не знаю.
— она, кстати всю ночь над тобой бдела, и переживала, чтобы ты ласты не склеил. Ты это, подумай хорошо…
— да подумаю, твою мать! Хватит уже повторяться, пошли сумку соберём мне в дорогу что ли. А то припрутся эти выродки в твой дом среди ночи, не хочу, чтобы ты висел на площади потом с табличкой Болгарин номер один.
— спасибо, ты настоящий друг. — съязвил Иван.
Диана наложила в сумку еды и ещё одно платье в подарок, которую несла Радка. В свою сумку я запихнул тряпья и трав, чтобы перетягивать раны в будущем. Я пообещал Диане, что возмещу деньги за платье, когда вернусь, но мне показалось что Диана хотела лишь я бы побыстрее ушел. Она сказала, что ничего возвращать не нужно. Сложно её винить, она пережила такой стресс, уже думала, что погибнет с мужем. Хоть я и являлся другом Ивана, но она теперь что ли боялась меня и, наверное, не хотела, чтобы я появлялся в их доме. Тем не менее, я всё равно пообещал, что долг верну, рано или поздно.
— что ж Иван спасибо тебе за помощь, если бы не ты, не знаю, что бы мы делали.
— ты точно уверен, что дойдешь? — спросил Иван.
— да, туда всего-то каких-то пятнадцать километров.
— через лес, реки и неровности…
— ну, а кому сейчас легко. На дороге, нас сразу на площадь повезут, так что имеем, то, что имеем. Ну, и тем более со мной лучший лекарь округи. — улыбнулся я, глядя на смущенную Радку.
— до свидания Иван и Диана. Спасибо за вашу помощь.
Мы пообнимались и распрощались. Двинулись в дорогу часов в десять вечера. Не самое лучшее время, но ждать стражников не особо хотелось. А они могли нагрянуть в любой момент, осознав что солдатик с Одинцев ошибся, и никого они там не найдут. Пройдя пару километров, я почувствовал ноющую боль в ноге. Глубокий порез нужно было зашивать, а прижигание хоть и помогло, но было лишь временной мерой. Радка не умела зашивать раны, да и боялась это делать как потом сказала. Нужно было найти лекаря, иначе мне пришлось бы слечь, хотя бы на неделю пока рана приживётся. Такого времени и места у меня не было. План был прост — доползти до Кондово, а там снять жилье на день и надеяться, что нас не словят. Отличный план, другого не было к сожалению.
— родители будут вас искать? — обратился я до девушки, которая молчала всю дорогу, будто боялась со мной разговаривать.
— не знаю.
— как это не знаете?
— мне кажется вряд ли.
— почему?
Она глубоко вздохнула, впервые подумав о том, куда мы идём. Ближайшие дни хоть и были потрясением в её жизни, но она перестала думать о домашнем кошмаре, в котором варилась долгие годы. Глубоко внутри она тосковала и боялась за маму, но ей так надоела та жизнь, которая как будто ушла куда-то в прошлое. Сейчас, ей впервые за долгое время показалось, что она свободна. И она не знала, что будет делать, когда они доберутся домой. Остаться дома? И что дальше? Работать как раб, пока всё что у них есть, не заберут солдаты? А что потом? Добро пожаловать, путь Даны? Нет, этого она не хотела. Неосознанно, она хотела держаться за старшего мужчину, который к тому же спас её и пока относился более чем нормально. Хоть он и был грубоват, но, тем не менее, лучше всех тех дураков, которых она встречала в своей жизни.
— они пьют. Каждый день. Мне кажется, они даже не заметят, что я пропала.
— понятно. И давно это началось?
— что именно?
— ну, пьянство, как так вышло? Хотя, чего я спрашиваю… Это повсеместно так.
— мама, она… Была хорошей. Она была очень работящей и любящей, но после того как отца забрали на войну, она сказала что вынуждена была выйти замуж за другого мужчину, потому что ей самой было тяжело.
— ну её можно понять. Не вижу в этом ничего плохого.
— это вы так думаете! Вы не понимаете… — грустно вскрикнула Радка. — Мой отчим, вроде бы и не был таким поначалу, хоть я его и не любила, но позже он стал пить — постоянно. Он превратился в чудовище, которое било и меня и её. Это был просто ужас. Который не прекращался каждый день…
— сожалею, поверь я понимаю тебя. Может быть, у меня не так, как у тебя. Но, мои родители исчезли из-за военных, когда мне стало пятнадцать лет. Их просто забрали, и я в один прекрасный день вернулся в сожженную деревню, понимая, что остался без дома и семьи.
— это ужасно… Извините я не знала…
— не извиняйтесь. Просто поймите, все пострадали от этой чёртовой войны. И, нужно как-то дальше жить. — угрюмо ответил я и дальше мы шли какое-то время в молчании, обдумывая всё невзгоды, что выпали на наши головы.
— а куда вы пойдёте, после того, как мы доберёмся ко мне домой? — спросила девушка спустя минут двадцать.
— уйду на юг. Там в прошлом году была война. Но, судя по слухам, наш придурок царь заключит мир с Византией и там будет более-менее спокойно, в то время как на севере будет новый ад.
— я никогда не понимала, почему они воюют, почему они не могут жить в мире…
— вы серьёзно хотите узнать почему?
— ну, наверное…
— потому что люди жестокие, и им нравится война.
Я мог быть тысячу раз не правым, но это было моё умозаключение. Пока я выживал в одиночку в юношестве, я долго думал почему всё происходит так, как происходит и с каждым месяцем и годом, встречая, общаясь и узнавая новых людей я стал понимать, насколько много плохих людей и насколько ничтожно мало хороших. Наверное, это была первопричина почему в мире правят войны.
— а как же царь? Это же он главный! Он же управляет всеми нами. — возразила девушка.
— разве царь воюет? Вы видели, чтобы царь был на поле боя и хоть кого-то собственноручно убил?
— я не бывала на поле боя…
— ну так, он там тоже не бывал. Зато, там неплохо развлекаются наши люди, которые режут друг друга.
— но, это же бессмысленно!
— кто вам такое сказал? Для вам есть смысл готовить еду и лечить, к примеру. Для меня охотится и неважно… А вот для большинства грабить и убивать. Мы же все разные, вот и получается, каждый занимается своим любимым делом.
— ладно, я не хочу больше про войну говорить.
— вот, это правильно решение. — вздохнул я скривившись, чувствуя как пульсирует боль и кажись кровь в ноге.
— что такое?
— кажись рана… Вскрылась, чёрт бы её побрал, нам идти ещё километров пять.
— давайте я затяну повязку! — предложила девушка.
— это ничего не даст, эту заразу зашить нужно, иначе я так кончусь.
— ладно… Тогда нужно поторопится!
Я снова почувствовал это ощущение надвигающейся слабости, и в этот раз куда быстрее, чем в прошлый. До Кондово оставалось всего два километра по моим ощущениям, которые могли меня обманывать. Ночь всё так же была темна, и месяц затянутый тучами не освещал путь. Держась за бедро, я начал чувствовать сухость во рту и пот, который стекал мне в глаза. Глаза стали покрываться плёнкой через которую путь впереди нас размывался. Звуки голоса Радки доносились с запозданием, и я ни черта не мог разобрать, кажись, она говорила что-то мне. Потом при свете пламени факела, который держала моя спутница, я заметил смутную тень. Она подбежала к нам, а следом за ней, кто-то ещё. Этот человек как будто схватил эту особь за голову, то ли за волосы. Я протёр рукой глаза и начал слышать, как моё сердце стучится. Чёрт, неужели я умираю? Почему-то пронеслось у меня в голове. Этот человек кажись, в тёмно-красном платье упал, потом Радка побежала назад и спряталась за мной. Она держала факел справа от меня и я увидел лезвие меча, которое двигалось в мою сторону. Только не сейчас. Я вообще не понимал, как действовать. Если когда в моей жизни был самый сложный бой, то это был он, потому что я не понимал своего тела, я был на грани обморока. Как сражаться когда ты не понимаешь ни силы, ни скорость, которую вкладываешь в защиту и нападение, и практически лишен зрения? Я помню только диагональный блок и резкий прыжок вперёд. Так я сделал укол, который должен был поразить нападавшего. Но, попал ли я?