— вы уж извините за мою прямоту уважаемые мужики, но я склонен поддержать этого господина! — указал я рукой на мужика со сломанным носом. — Я думаю, он прав, что царю нужно доверять, он бы не стал казнить, кого попало.
— но ведь ничо не сходица! — возразил толстяк. — Не мог убийца, который так сражался, просто молча покинуть этот мир!
Все трое заржали во всё горло и уставились на меня, будто от моего мнения зависели их жизни.
— не знаю господа, мне сложно ответить на ваш вопрос. — ответил я серьёзно, глядя в глаза толстяку. На миг мне показалось, что он что-то заподозрил, хотя на самом деле он просто ждал, чтобы громко отрыгнуть бражные пары и потом коротко сказал.
— Ай чёрт с ним! Давайте выпьем за царя! И за справедливый суд в Болгарии!
Мы ушли, покинув эту компанию, а они всё ещё продолжали спорить. Тогда мне уже вырисовалась картина, того кто был казнён. Я почему-то не сомневался, что это был Феодор. Единственное, что мне было интересно, какова судьба была у его жены, которая была хорошей женщиной. Но, этого я уже не мог узнать.
Хорошо выспавшись, мы снарядились в дорогу и поскакали третьи сутки подряд, придерживаясь стабильного графика передвижения. Кобыла уже привыкла к распорядку дня, и казалось, почти не уставала, но я всё также не перегружал её и берёг. Правда я не учёл извилистости дороги, и пришлось сделать на десять километров больше, так и не доехав до большого города. Мы остановились в маленькой деревне Леска, где была ужасная ночлежка, и я больше всего переживал, чтобы нашу кобылу не угнали. Я отсыпал хозяину таверны один золотой, чтобы тот её караулил как зеницу ока. В связи с тем, что ночью не было посетителей, а температура позволяла спать на улице, он так и поступил. Чудак просто тупо лёг спать рядом с кобылой, отрабатывая деньги. Вот ведь молодец! Я не хотел здесь оставаться хотя и видел, что кобыле нужно дать передышку, тем не менее, до большого города ехать было недалеко, поэтому следуя совету отца, мы доехали до Средногорцев, где уже припарковались в хорошем месте. Кобыла в была в безопасности, и мы решили здесь задержаться на один день. Чтобы скоротать время мы хотели пройтись по городу, в котором никогда не бывали. У меня было ощущение, что чем дальше мы отъезжаем, тем веселее люди и меньше страданий от войны. Но, когда мы гуляли по дневным улицам, это оказалось лишь самообманом, подойдя к лавке с пожилой женщиной лет пятидесяти пяти, мы хотели купить груш:
— здравствуйте хозяйка почём груши?
— детишки, по 10 медяков за кило.
— господи, а почему так дешево? — спросил я, удивляясь от цены.
Женщина уставилась на меня, не понимая моего недовольства.
— молодой человек, вы, наверное, первый в моей жизни жалуетесь не на высокую цену, а на маленькую!
— но ведь это правда, тётя, вы могли бы продавать их дороже! Времена нынче сложные, неужели у вас никто не покупает их? — спросила Радка
— да покупают ведь, только постоянно жалуются что дорого…
— и зачем вы слушаете, кого попало?
— я установила ту цену, которая приемлема и честна. Хоть я раньше и не занималась торговлей, но от правильной цены зависит многое.
— а кем вы работали? — поинтересовался я.
— ох мои хорошие, когда-то я шила и вязала замечательные платья и рукавицы, но сейчас это невозможно.
— почему же? Это тоже пользуется спросом. Зачем вы бросили то, что хорошо умеете делать? — не мог понять я.
Женщина горько улыбнулась и покачала головой.
— пришли ко мне люди и сказали. Прекращай. А что я могла сделать? Сказать нет? Мой муж давно, наверное умер на войне. Я уже и забыла, как он выглядел. Вот я и бросила это дело, а сама занялась хоть чем-то, лишь бы с голоду не умереть. А тех людей, наверное, подослала Анежка, которая, управляет лавкой рукоделия в городе. Её муж большая голова, куда уж нам до него.
— это не справедливо. — негодовала Радка.
— не переживайте моя хорошая, я не пропаду. Главное, это верить в лучшее. Я просто верю, что когда то лучшее время всё же настанет. Я молюсь господу и прошу, чтобы он что-то изменил.
— правильно делаете. — ответил я и дал ей один золотой.
— не стоит молодой человек. — улыбнулась женщина.
— но почему? Вам же ведь тяжело! — возразил я.
— я вижу вы добрые молодые люди. И вы стремитесь делать добро, но это не изменит ничего. Спасибо за ваш жест, но он лишний.
— почему вы так говорите тётя? — спросила Радка
— вот скажите, вы даёте мне просто так большие деньги, а чем я их заслужила? Чем я лучше сотни таких же женщин, к которым вы не зайдёте и не осчастливите их? — улыбаясь, отвечала тётка.
— всё равно не понимаю, при чём здесь это? — не унимался я.
— ладно, молодой человек, вы не думали, почему мы плохо живём?
— потому что у нас война! Это и так ясно.
— а кроме всего прочего? — спросила женщина.
— людей обдирают как только хотят. — ответила Радка.
— это уже ближе к истине. Но, я считаю, что все проблемы в том, что есть люди которые владеют большими деньгами нежели заслужили, поэтому нарушен оборот денег.
— ого женщина, я не думал что вы так понимаете много в деньгах.
— я не особо в них разбираюсь, это лежит на поверхности молодой человек. Вот подумайте сами, вы даёте мне в сто раз больше денег, нежели я заслужила, а за что? Я не принесла обществу столько пользы, чтобы получить эти деньги и потом тратить их на большие нужды. Так само и с нашим царём и их людьми. Я не думаю, что они так много пользы дают людям, чтобы иметь так много денег. А посмотрите на мужчин и женщин что в полях под солнцем работают за копейки. Их труд вообще никто не ценит, разве они не заслужили большего? Никто не ценит их труд, зато деньги уходят другим лицам, которые обманом их получают. Вот поэтому и живём мы так, как живём.
— вы умная женщина, как вас зовут? — спросила Радка.
— Сара меня зовут. Так что, будете брать груши? — улыбнулась женщина.
— тогда давайте два килограмма. — ответил я.
— возьмите. — она передала нам фрукты.
— может, всё же хоть немного возьмёте?
— не стоит молодой человек. Я не умру, пока буду работать честным трудом. Я уверена, вы найдёте применение этим деньгам. Вдруг у вас дети появятся? Кто ж за них будет думать? — улыбнулась женщина, и заставила покраснеть Радку.
— большое вам спасибо женщина, но вы увеличьте цену, не стоит недооценивать ваш труд. — сказал я всё еще чувствуя вину и несправедливость в сложившейся ситуации.
— идите с Богом дети. — улыбнулась женщина и помахала рукой.
Воистину чего только не встретишь на улицах государства. Я думал, что люди только жадны и полны ненависти, но среди них встречались и такие экземпляры, которые даже лишнюю монету отказывались взять. Вот почему мир не состоит из таких людей? Ответа, наверное, я никогда не найду. Мы еще полдня гуляли улицами города и глядели на реку, где плавали дикие гуси и лебеди. Город был живой, хотя ощутимо чувствовалось отсутствие мужчин. Если бы не знать, что идёт война, то так сразу и не скажешь, что это город в Болгарии. Беседуя на разные темы и разглядывая памятники, мы провели этот день в хорошем настроении и на следующее утро выдвинулись в дорогу. Следующим привалом стала маленькая деревня Стоките. В этом районе была горная местность заполненная лесами, вспомнив, что я давно не охотился мне стало немного обидно, что я теряю навыки. Глянув на рапиру я резко забыл про охоту, ведь моя рапира так и не была починена. Мне захотелось найти кузнеца, в свою очередь я стал проверять копыта кобылы и они оказались весьма в заезженном состоянии. Поэтому я всё же по наводкам прохожих нашел кузнеца. Постучав к нему в дверь, через минуту вышел парень с рукой как кувалда, при этом вторая рука была непропорционально меньше первой.
— здравствуйте, вы кузнец?
— ну не хер же лысый? Чего тебе?
— подковы можете починить?
— нет, занят я.
— а если я доплачу? — удивился я его грубости.
— доплати солдатам, которые меня потом насадят на пику.
Он хлопнул дверью, но я всё же постучал в двери снова, прежде чем он ушел. Через тридцать секунд настойчивых ударов он снова вышел.