— пошли брат, скоро пустится ливень, не стоит промокать, оставь небесную воду земле.
Котян Сутоевич имел странную внешность. Хан был худощав и сбит как струна, мышцы не были столь велики, сколько растянуты в длину и высушены. Про таких говорят вцепятся в глотку и не отпустят. Котян был рослый около 190 см. Он как и его брат были больше схожи со славянами нежели с тюрками, или хазарами. Продолговатое лицо Котяна было худощавым с впалыми щеками под костлявыми скулами. Тонкие губы и длинные прямые усы спадающие ниже подбородка. Совсем чутка раскосые глаза, не подавали виду, что он половец. Он был похож на обычного черноволосого европейца. Голова его была выбрита полностью, украшаясь лишь длинным хвостом на макушке, собранным тонкими веревками. Ровный нос старшего брата вводил в сомнения о его участия в битвах, но испещренное шрамами лицо компенсировало это с лихвой. Одет хан был в легкую коричневую рубаху до локтей и плотный кожаный кафтан. На ногах были типичные на то время штаны из телячьей кожи. Его брат совсем не похож на старшего. Кто знает, возможно, они были от разных матерей, что весьма вероятно. Больше и крупнее по форме, но меньше ростом, Сомогур был примером вышибалы со сломанным носом и карими глазами, которые единственные были одинаковыми, как по типажу, так и по взгляду у обоих братьев. Более коренастый с толстыми ручищами Сомогур имел не выразительный подбородок, но выраженные надбровные дуги. Он был полностью выбрит на голове. На лице имел только остроконечную, чёрную, не длинную бороду, которой компенсировал слабый подбородок. Пухлые щеки и оторванное наполовину ухо добавляли ужаса противникам, встречавшим его в бою.
— пойдём брат. — ответил Котян и они неспешно спустились с холма к хижине сделанной из веток и листьев.
Когда они зашли внутрь, там никого не было. Лошади паслись в степи, поглощая огромные акры зелёной травы и отдыхая от дневной скачки. Воины пили и ели вдали в своих хижинах. Младший брат подошел к небольшой, но глубокой яме и достал за веревку оттуда кожаный бурдюк с охлажденным кумысом.
— выпьем же брат. Завтра новый путь. У меня есть вопросы, на которые я хочу получить ответы. — сказал басом Сомогур.
Младший брат разлил холодный кумыс по кривым глиняным кружкам и закупорив, опустил его в ту же ямку.
— что тревожит твой дух Сомогур? — спросил Котян.
— для начала смочим горло за будущие победы во имя матери Тенгри.
Сомогур протянул кружку к небу, старший брат вторил ему. Они выпили почти всё залпом, и сели на брёвна друг напротив друга.
— я давно хотел спросить тебя брат, почему ты доверяешь царю болгарскому? Что если он предаст нас? Ты же знаешь кто наш главный враг. Но, ты вторишь его прихотям, жертвуя лучшими воинами в его войнах — недовольно басил Сомогур.
— я не доверяю ему. С чего ты взял брат? — спокойно ответил Котян.
— так зачем ты повел целую орду против врага, с которым мы не проводили сражений? Это опасно и неразумно! Мстислав может в любой момент забрать наши степи и наших коней, пока мы идём помогать болгарам.
Котян сморщил лоб, недовольный недальновидностью брата.
— потому что так надо. Для нашего племени и нашего народа. Калоян нужен нам, также как и мы ему. Если у нас не будет союзников, то мы сгинем.
— мы сгинем, если не уничтожим Киевскую Русь! — недовольно возразил Сомогур.
— мы не можем уничтожить Киевскую Русь. Их князья объединяются, былые распри, которыми наши предки так удачно пользовались, подходят к концу, и русское войско становится, как молот, готовое раздавить нас. Боюсь мой брат это плохое предзнаменования для всех нас. Нужно искать союзников и с запада и юга, потому что эти ироды слишком сильны и хитры. — объяснил брату Котян.
— чушь брат! Никто не в силах нас победить! Мы же орда! Одумайся, может, стоит вернуться и нанести очередной сокрушительный набег на Романа Мстиславовича, проклятого иноверца! — стукнул кулаком от злости Сомогур по бревну, на котором сидел. — Не стоит умирать ради болгарского клопа!
Котян, который видел гораздо дальше своего брата, понимал его пыл. Князь Роман и вправду стал как кость в горле половцев, но его стратегия была неизменна. Помощь на юго-западном фронте была необходима.
— нет, брат. Мы выдвигаемся в поход завтра, как и рассчитывали. Через неделю мы будем у границ Венгерской империи с армией болгар. Мы уничтожим венгерское войско, которое понятия не имеет, с кем предстоит вести сражение. Это будет наше преимущество. А после, мы вернемся к вопросу Мстиславовича.
— ты глупец брат! Хоть ты и хан, но ты совершаешь ошибку, мы будем окружены врагами и кроме кровожадного Калояна у нас не будет союзников! Как ты мог отдать свою сестру в лапы этому скоту!?
— так надо было брат. Иногда стоит жертвовать самым дорогим ради собственного народа.
— зато Калоян не будет жертвовать своими родственникам за тебя! Вон город Русэ он себе забрал, но забыл, чья конница испепелила армию в Констанце.
— я знаю брат. Но, он дал обещание вернуть этот город нам после взятия Белграда.
— для начала нужно взять Белград Котян! Одумайся, враг которого не видишь самый опасный из всех!
— поэтому и нужно на него посмотреть, чтобы позже не стало поздно. Представь, что будет, если их король начнёт захват Болгарии? У нас не останется юга и мы будем как жук, которого прижали с двух сторон. Им нужно помочь Сомогур — это не обсуждается.
Разъяренный Сомогур допил кумыс и злобно бросил кружку в сторону. Произнося проклятия, он покинул хижину. На улице уже пустился средний дождь, образовывая лужи и грязь. Котян понимал важность своего решения, но, как и любого лидера ответственного за большую армию и множество своих соплеменников он сомневался. Эти сомнения потихоньку грызли его. Может брат был прав, и не стоило ввязываться в войну вместе с болгарами. Для решения этого вопроса Котян решил пойти к шаману. Он желал услышать или подтверждение или опровержение правильности своих действий. Шаманы говорили напрямую с богами Тенгри, они знают истину и укажут путь хану. Котян встал, немножко охмелев от выпитого, и пошел по дождю к хижине провидца. Она была больше той хижины, где выпивали братья, и внутри горел небольшой костер. Множество вещей и ящиков были размещены по краям хижины. Когда хан зашел внутрь, его встретил пожилой мужчина с завязанными за спину волосами, со шкурой волка на плечах.
— проходи. — приглашая к костру сказал шаман. — тебя что-то мучит? Хворь какая-нибудь, иль душевная боль? — прищурив раскосые глаза, спросил мужчина.
Котян сел возле костра, на котором грелся чан с водой. Немного подумав, он решил изложить суть своих терзаний и сомнений.
— меня мучают сомнения и угрызения совести.
— почему же, владыка?
— я отдал свою сестру в жены человеку, которого почти не знаю. От неё нет вестей, и я скорблю по ней. Разлука и горе давят мое сердце.
— это её судьба, и она скрепила наши народы дружбой. Вместе мы стали сильней и сможем противостоять врагам. О чём же ты жалеешь? Каждый вносит свою лепту. Женщины рожают детей и скрепляют союзы, а мужчины убивают врагов и руководят народами.
— потеря родственника всё равно гнетет мою душу.
— но, ведь она не умерла, ты все ещё сможешь её увидеть.
— от этого мне не легче.
— понимаю великий хан, но ты должен быть мужественным и демонстрировать величие духа своим людям, которых ведешь в бой.