Фульвих проиграл так и не получив ни единого ранения, но вместе с небольшим отрядом скрылся с поля боя. Звуки затихающей битвы нарушались лишь редкими казнями, когда воины на конях замечали бегущих солдат. Что же, результат битвы был на лицо. Море трупов лошадей и людей усеяло долину. Это было не просто море, наверное, это был океан трупов. Тысяч тридцать трупов валялось просто среди неба на огромном участке долины близ Белграда. И ради чего? Ради того чтобы Белград стал болгарским на небольшой отрезок времени.
***
Спустя три часа, после битвы, группа лекарей, группа солдат и Николов с Котяном, ходили по полю боя и высматривали погибших, и тех, кто еще не погиб. Они лишали жизней врагов, которые, ещё не умерев агонизировали, протыкая, их сердца. Находя живых болгар, лекари определяли, стоит ли браться за них и возможно ли спасти выживших солдат. Конница с носилками увозила тех счастливчиков или же страждущих, кто всё-таки выжил. Дойдя до середины центральной кучи трупов, они всё же нашли Калицу, который, давно остыл с мечом в груди. Его унесли для почётного захоронения близ Тырново. Следующим нашли Румена, которого и искать не пришлось. Он тоже был уже бледный и истёкший кровью, на том самом месте, где хотел убить лидера венгров. Котян склонился над полководцем и стал на колени. Он прочитал молитву, благодаря богов, за то, что подарили ему быструю и не мучительную смерть. Потом закрыв глаза товарища, скомандовал отвезти его и забальзамировать вместе с его братом. Где похоронить Румена, должен был решить царь, а Сомогура, должны были увезти половцы для захоронения на родине. В течении трёх суток солдаты стягивали трупы на кучи и сжигали их. Город заполонил смрад горящих тел. Так выглядел конец кровопролитной битвы.
Белград был открытым для воинов, что выжили. Никто из мирных жителей не пострадал, а венгры спешно убрались из города. Там установилось болгарское правление, а через неделю туда прибыл царь, который толкал торжественные речи и перечислял погибших, которым сделают особую аллею славы в Тырново. Румена похоронили совсем не так, как остальных солдат. Советник царя Эмил дал совет похоронить его в Славеево, там, где он вырос и прожил лучшие времена своей жизни. Воля была исполнена, он был доставлен и захоронен, как подобает. Котян со своим четырёхтысячным побитым войском вернулся назад на родину для формирования новых сил и борьбы с Киевской Русью, а царь собрал уже не такое большое войско и со временем отвоевал город Браничев. Начиная с этого момента, он послал прошение папе о назначении себя королём. Тот, дал ему эту регалию в обмен на мир между христианскими народами. Таким образом, северное кровопролитие закончилось примерно на год. Чтобы начаться снова с новой силой и жестокостью.
***
Младен Дунев сидел в доме, который был похож на хижину шамана, нежели на классическую болгарскую хату. Он как обычно теребил пальцами по столу, нервозно ожидая хозяина, каждый раз поглядывая за спину. Тот рылся в чулане, гремя ящиками и какими то вещами. Спустя несколько минут вернулся дед с длинной седой бородой и сказал:
— вот господин. — он положил на стол маленький мешок.
— это точно оно?
— конечно. Советую носить это в перчатках, а после мыть руки так, будто там сама чума обитает.
— настолько эффективно?
— более чем, господин.
— и сколько я должен?
— нисколько. А то что вы хотите сделать, бесценно.
— откуда ты дед можешь знать что я хочу сделать? — возмутился Младен.
— потому что давно пора было это сделать. Хоть кто-то должен это остановить.
— неужели?
— а что же, доколи этот супостат будет молодёжь нашу уничтожать. Ни в одной деревне молодого парня днём с огнём не сыщешь. Разве это нормально? Сколько можно уже войну свою проклятую точить?
— это не мне решать.
— так-то да. Но, с этого момента — вам господин. Поэтому, как говорится — Бог вам помощь.
— нет никакого Бога дед, не обманывайся. Погляди вокруг, что твой Бог допустил. Разве так выглядит божественное знамение?
— Бог не обязан принимать за нас решения, он дал вам возможности и право выбора. Удачи молодой человек.
— угу, будь здоров. И меня здесь не было, иначе сам знаешь.
— не пугайте меня господин, мне семьдесят лет, мне плевать на собственное здоровье, а вот вам нужно быть точно осторожней.
— ладно, ладно. Пока старик.
Младен вышел с затхлой хижины и пошел по улицам Кондово к своей кобыле, чтобы вернутся домой в Ивайловград. Необходимо было придумать, где и когда, применить магическую Кантареллу, которая избавит всех от царя. То, что он задумал это смертельная игра и месть, которую он давно планировал, но не мог решиться, как лучше поступить, но сейчас он имел некие мысли по тому, как избавиться от тирана, который всем надоел.
Конец первой части
Глава 12
ВТОРАЯ ЧАСТЬ
Глава 12
Где вы лицезрите папу Иннокентия III и его встречу с организаторами четвёртого крестового похода
Палермо 1200 год. Норманнский собор.
Величественный Норманнский собор, в будние дни использовался для чтения месс и прихода простого люда на проповеди и церковные праздники. По воскресеньям с раннего утра на пару часов собор выделялся для записи и приношения клятвы всех желающих и обязанных рыцарей присоединится к крестовому походу. Папа Иннокентий III объявил о сборе четвертого крестового похода незадолго до взятия двух крупных городов Византии болгарами. Иннокентий видел, что Калоян отводит войска на север и восток увязая всё больше в войнах. На этот раз с венграми, поэтому вместе со своей святой свитой принял решение, что необходимо подключаться к внутренней жизни бывшей восточной римской империи. Цель которую установил папа в первую очередь было освобождения гроба господня в Иерусалиме, но перед этим войска крестоносцев должны были базироваться и захватить Египет. Следом за этой целью, он планировал, чтобы в Константинополе сменилась власть, и таким образом под давлением крестоносцев он бы мог объединить центры двух христианских церквей, которыми сам руководил. Западная и восточная церкви отличались значительно, и контролировать отдаляющийся восток было очень важно для амбициозного духовника. Этот крестовый поход был особенным в своём роде. На него папа впервые установил сбор средств во всей Европе для духовных лиц. Все верующие лица, участники церквей обязаны были внести свою долю в размере 1/40 своих доходов. Духовники восприняли такие нововведения не очень радушно. Сам по себе сбор средств затруднялся и замедлялся. Коррупция жила повсюду. Обитель господа Бога — не была исключением. Ещё одним интересным фактом стало нововведение для рыцарей. Те, кто был принужден по долгу веры или чина идти в крестовый поход мог простыми словами — откупится. Для этого нужно было выплатить указанную, немалую сумму. Крестовый поход всегда был авантюрой с которой многие не возвращались, но те, кто возвращался и не стал инвалидом, получали немалые барыши от церкви и лично папы. Это не было денежное вознаграждение. Обычно деньги и материальные ценности рыцари выбивали сами, в основном банальным вандализмом и разграблением тех мест, где они очищали неверных. Если везло, то они в разграбленных городах забирали то, что казалось им ценным, и уже на родине продавали эти вещи. От церкви и папы они получали так называемый путь к Богу, верховное благословение, уважение и земельные наделы. Это давало свои привилегии в христианском мире. Во-первых, уважение и почет среди дворянства и духовников, во-вторых возможность жениться на хорошей даме из знатного рода укрепив две семьи, и помощь церкви в разного рода вопросах. Аристократия и духовенство, как никто другой понимала ценность рыцаря, который бился во имя господа у чёрта на куличках. Каждый такой боец, дополнял огромную машину уничтожения и смерти, для тех, к кому приходили крестоносцы, неся имя Иисуса Христа. Они были ударной силой той власти, которая была куда выше и сильнее всяких королей и герцогов; власть веры была всеобъемлющая во всём средневековом мире. Кто знает, понимал ли обычный люд, что происходило, к примеру, в городах под мусульманским знаменем, куда заходила орда крестоносцев. Какого Бога, и каким способом они насаждали в этих новых землях. Люди жестокие существа, и наверное, не стоит придаваться умозаключения почему они поддерживали эту резню, давали деньги на это, и сами шли на эту бойню. Оставим это на том, что Бог им судья…