— предлагаю назначить графа Балдуина главой святого марша. — высказался король Филипп.
Бонифаций молчал, но по его глазам было видно, что король будто плюнул ему на рубаху этим предложением. От папы не ускользнула эта реакция. Он хотел поставить лидером Бонифация, потому что тот был смел, хитёр, также имел итальянские корни, и по своей сути был ближе Иннокентию. Этот скользкий вопрос, в котором невозможно угодить всем подряд, поэтому нужно было выбрать меньшее из зол.
— каково ваше слово святейший? — с интересом спросил Филипп.
— я хочу назначить Бонифация главой похода. Он как никто другой сможет повести рыцарей против сил зла и ереси, и всегда был верным христианином, который принимал правильные решения. — таким образом папа пытался и задобрить Бонифация и сделать его в некой степени послушным. Что из этого вышло, покажет лишь время.
— вы хотите сказать, что граф Балдуин не достойный человек и христианин? — ухмыльнувшись, спросил король, которого немного расстроило решение папы.
— я хочу сказать лишь то, что говорит господь Бог. Бог ничьи заслуги не преуменьшает. Мнение господа неизменно, Бонифаций прирождённый лидер, который сможет довести эту миссию до конца, как никто другой.
Лицо Бонифация немного прояснилось от мрака, который нагонял император Римской Империи и по совместительству король Германии, но он все ещё был напряжен.
— а что вы скажете сеньор Энрико? — спросил король старого дожа.
— это сложный выбор. Я хорош в подсчёте денег, нежели в выборе достойнейшего мужа. Оба графа достойны и хороши, но я всё же предпочел бы главенство решений оставить за Бонифацием, а графа Балдуина признать вторым человеком в походе. Я также готов оставить главенство выбора за святейшим. Выскажитесь, граф Монферратский — это ведь дело серьезное. — ответил Дандоло, который хотел быть на стороне папы, ибо у него был тайный план о котором, думал и знал только один престарелый дед.
Маркграф Монферратский встал и кладя руку на сердце высказался:
— приму за честь повести сынов божьих против еретиков и воссоединить обе наши христианские церкви, чтобы больше не было на устах выражений о западных и восточных христианах. Христианство должно быть едино. Освободить гроб господень и завершить миссию Ричарда Львиное Сердце. — разводя руками коротко высказался Бонифаций, понимая что власть будет у него в руках. — Также возведём победные штандарты красных крестов на гробе господнем вырвав его из рук нехристей. — перекрестившись закончил речь Бонифаций.
— вы это видите? Бог тоже это видит. Истинный лидер, командир и путеводная звезда для наших рыцарей. — сказал монотонно папа, довольный ответом Бонифация.
— хорошо, но это ещё не всё. Мы прекрасно понимаем, что крестовый поход это дело, которое сам господь нам назначил. Но, рыцари нуждаются в материальном. Выдача земли и имений прекрасная перспектива, которая дополняется милостью папы. Тем не менее, им необходимо трофеи. Как вы к этому относитесь святейший Иннокентий? Говорят Константинополь невероятно богатый город, о чьих богатствах слагают легенды. — спросил король смотря на папу.
— это справедливая цена за соединение церкви. — ворвался кардинал Маттео в разговор. — Думаю, каждый воин заслуживает материальной награды, выполняя миссию божью. Константинополь не обеднеет, если каждый муж возьмёт понемногу.
— тот, кто выполняет миссию божью не нуждается в материальном. — возразил папа.
— это очень опасная трактовка ваше святейшество. — отметил Дандоло. — При всём уважении, все мы знаем исход третьего похода. Святые рыцари были измучены и жаждали вознаграждения. Если они будут выполнять такую долгую и сложную миссию, каждый уважающий себя воин будет желать награды, не желать было бы неестественно.
— я запрещаю разграбление Константинополя. Как вы собираетесь воссоединить две церкви воедино, учинив погромы и кражи имущества горожан? Это наложит неизгладимый след на нашу репутацию и славу. Бог не даст благословения на такого рода действия.
Папа был непреклонен. Король и все присутствующие имели свои взгляды на этот нюанс дела, но никто больше не стал возражать. В этом не было смысла и не подобало проявлять такое неуважение, ибо папа был не тем лицом, с которым подолгу спорят.
— ну что же, мягкого и ровного вам пути в Венецию господа. Желаю вам выполнить священную миссию с божьей помощью, так же легко и быстро как Ной построил ковчег. А мне пора возвращаться в Майнц к супруге и куче государственных проблем. — безразлично промолвил король, который был слегка расстроен результатом беседы.
Он поцеловал перстень и спешно покинул зал, а за ним последовали остальные, повторяя процедуру прощания. Иннокентий с кардиналами остались в зале одни. Папа наконец-то присел со смутным ощущением, что что-то пошло не так, он видел в глазах уходящих, что не всё удовлетворяло присутствующих, но он не сомневался, что никто не подвергнет сомнению его решения.
— уважаемые кардиналы покиньте меня, я хочу остаться один.
Оба кардинала встали и попрощались, а старый Оффамилио опоздал и последним неспешно подымался из-за стола.
— останьтесь Гуальтеро, у меня к вам ещё пара вопросов.
Старый архиепископ застыл и повернулся к Иннокентию, который ожидал, пока двери закроются.
— вы считаете, я допустил ошибку? Вы стары и опытны, скажите ваше мнение?
— мне не подобает вносить разлад между Богом и его сыновьями.
— Гуальтеро, мы здесь одни, вы можете быть честны, вы знаете о моём уважении к вам. Вы считаете, что крестоносцы посягнут на блага Константинополя?
Гуальтеро замялся, потому что был почти на сто процентов в этом уверен. Слова, которые доносились от слухов и случайных разговоров, как среди рыцарей, так и среди знати, только и твердили о том что Константинополь это несметная сокровищница, в которой богатств столько, что можно всем участникам похода обеспечить себя на несколько поколений вперёд. Он не хотел разочаровывать папу, который уже не мог изменить своего решения. Поэтому не стал портить настроения святейшему из святых.
— вы всё правильно сделали. Ваше решение это глас божий никогда в них не сомневайтесь.
— думаете Бонифаций достойный кандидат на должность главы похода?
— он, несомненно, славный воин, который служит примером для многих. Я только боюсь, что его конфликт с Балдуином неизбежен.
— почему вы так считаете архиепископ? — спросил папа, наливая себе вина из элегантного кувшина.
— у них давние разногласия и взаимная неприязнь. Назначение любого из них это одинаковый результат — соперничество и недопонимание. Вы не смогли бы достичь иного результата, если бы назначили либо кого из них.
— неужели всё настолько плохо?
— я бы не сказал что плохо, скорее очень плохо. Это два льва жаждущих славы и побед. Поместив их у штурвала святого марша, никто не знает, чем кончится их соперничество.
— Бонифаций имеет те же корни, что и я. Я верю в то, что он будет нести моё слово так, как не сделал бы Балдуин.
— это, безусловно, но у Балдуина больше людей…
— ладно Гуальтеро, идите отдохните, завтра посвящение рыцарей, а вы должны быть в добром здравии для этой святой процедуры.
— благодарю ваше преосвященство.
Оффамилио поцеловал перстень папы и покинул зал заседаний, оставив Иннокентия наедине со своими тревожными мыслями.
***
Наступал вечер в городе Палермо и Маттео проснулся от лёгкого сна снимая с себя двух голых сицилиек, что обнимали его пребывая в блаженном сне после традиционных совокуплений. Маттео глядя в окно встревожился, что задержался слишком надолго. Он встал и начал одевать свои святые бордовые одеяния, следом цепь с крестом и рубином и перстни на пальцы. Хаотично причесав свои короткие чёрные волосы, он одел шапочку такого же цвета и был готов выступать в путь. Одна женщина проснулась, услышав копошение, исходящее от кардинала по комнате, и вяло спросила:
— куда вы святейший? Мы разве закончили проповедь?
— вы ещё не достаточно очистились от греха Корделия. Поэтому никуда не уходите. Я вынужден отлучиться по важным делам. Если ваша подруга проснётся, можете сказать ей, что она свободна.