— неужели она вам не по нраву?
— у меня нет времени сейчас это обсуждать. Я скоро вернусь.
Кардинал вышел, а сразу за дверью кардинала, ожидал один из его слуг, который сообщил:
— ваше святейшество, человек прибыл в крипту совсем недавно. Вам стоит поспешить.
— проклятье. Моя лошадь готова?
— да, ждёт у ворот. Позвольте вас провести.
— не стоит. Позаботься, чтобы та другая исчезла.
— о ком именно вы говорите? — непонимающе спросил слуга
— у неё имя на Г кажись, я не запомнил. Всё мне пора ехать. — кардинал отмахнулся рукой и слуга вошел в комнату выполнять поручение.
Кардинал очень спешно покинул помещение и уже скакал на лошади к собору. В кафедральном соборе Успения Девы Марии должна была произойти встреча двух персон, знакомых по прошлой беседе. Сегодня поздним вечером в подземной крипте этого святого места собрались для неоднозначной беседы Энрико Дандоло и кардинал Маттео. Говоря в полголоса их разговор, был весьма занимательным и чрезвычайно информативным. Запыхавшийся кардинал появился в крипте, где уже прохлаждался девяностолетний старик:
— вижу, вы особо не спешили кардинал. Ещё бы немного и я мог бы стать святыми мощами, прям вместе с этими святыми, что здесь покоятся.
— не прибедняйтесь Энрико, в вас здоровья столько, что можно отсыпать нескольким крестоносцам. — улыбаясь ответил Маттео.
— вы слишком переоцениваете мои силы.
— почему же милейший Энрико? Вы себя плохо чувствуете? Может вам прислать лекаря, пока вы проездом в Палермо? У меня есть довольно хороший специалист, который даже вельзевуловы ожоги исцеляет!
— благодарю Маттео, — улыбнулся дож — но думаю, такой лекарь больше необходим вам, нежели мне, если вы в курсе, о чём я.
— вы меня обижаете такими словами. — возмутился Маттео.
— главное, чтобы вас обижал только я. Иначе лекарь вам уже не поможет. — похлопал по плечу Маттео собеседник.
— вы же знаете, что Палермо в моих руках, наше святейшество молод и тщеславен, он смотрит вдаль, но не видит дальше своего носа, а его советник Гуальтеро лебезит перед ним, как будто тот действительно божество.
— это смелые слова мой друг. Вы не боитесь их произносить вслух? — осторожничал Дандоло.
— мы здесь как в гостях у дьявола, расслабитесь Энрико.
— но, это ведь собор девы Марии. Говорить подобным образом, вы не считаете это богохульством?
— Энрико вы прожили очень долгую жизнь, не вам ли знать каковы лица духовенства внутри и снаружи?
— снаружи они благочестивы как ангел, а внутри…
— а внутри грешны, как сатана. Мы все люди, а любой человек грешен, как ни крути. Поэтому могу с уверением сказать, что и дева Мария была грешна, до той степени как её преподносят людям.
— услышал бы ваши слова сам Иннокентий, святейший кардинал! — рассмеялся Энрико.
— он сейчас слишком занят своими пажами, чтобы слышать. Поэтому не стоит его упрекать в его глухости.
— вы на что-то намекаете? — удивился дож
— совсем наоборот, я утверждаю.
— это довольно интересное и занимательное знание.
— благодаря которому, можно вынести выгоду. — поднимая указательный палец, ответил Маттео.
Сделав полный круг по крипте, они пошли на второй, не спеша топая и рассуждая.
— скажите Маттео, зачем папа назначил Бонифация главой шествия. Разве вы не находите это глупым?
Маттео немного подумав, ответил:
— а разве у него был выбор? Ему нужно хоть как-то контролировать этот горе-поход обречённый на тотальный провал.
— ничего себе кардинал, даже так?
— а что здесь удивительного?
— я думал, что Иннокентий обладает некой уверенностью, посылая стольких людей в такой опасный рейд.
— как я уже говорил, он видит не дальше вытянутой руки. Первым шурупом, который развалит механизм похода, будут разногласия между нашими жадными и эгоистичными лидерами. Второй шуруп это… — замялся кардинал.
— кто же это? — улыбаясь, спрашивал Дандоло.
— это некий старик и его верный служитель богу.
— вот как?
— уверяю вас.
— в завершении ваших слов хочу кое-что спросить. Ходит молва, что материальное состояние казны папства слегка плачевно, если можно так выразиться.
— кто вам такое сказал почтеннейший дож? — удивлённо спросил Маттео.
— никто не говорил. Слухи летают по ветру как птицы, ваше святейшество. Но, не сложно догадаться, что эти слухи весьма опасны и чрезвычайно важны.
— с этим не поспоришь. Касаемо меня, то час назад отдыхая в постели, я видел сон, в котором папа Иннокентий не мог оплатить векселя, потому что… — запнулся Маттео.
— почему же? — остановился Энрико.
— вот досада, на этом месте я проснулся и осознал, что опаздывая на встречу с вами! — с досадой ответил Маттео.
— какая неудача! — помахал головой старик. — Ведь на самом важном месте оборвался такой сон!
— и не говорите уважаемый дож.
— а если говорить на уровне реальных вещей? Каковы шансы у его святейшества на выполнение долговых обязательств?
Кардинал задумался, потирая затылок, потом повернулся к Энрико и застыл.
— каков шанс остаться у одной из дев, что пробудили меня ото сна, перед тем, как я приехал к вам? — спросил Маттео.
— не могу знать, мне не ведомы ваши предпочтения в женщинах.
— одна из них вернётся в бордель, безвозвратно. Это большая досада, для неё естественно…
— это очевидно, раз вы об этом начали говорить. И у неё нет никаких шансов вернуть вашу благосклонность?
— как вам сказать дож, они может быть будут. Всё зависит от того, когда я дам ей возможность очистить свою грешную душу.
— вы в этом полностью уверены?
— на все сто процентов. Мы давно знакомы Энрико, и я бы не стал бросаться пустыми обещаниями.
— хорошо, очень хорошо, ваше преосвященство. Тогда к вам, в этот же собор по прибытию графа фландрского к берегам Венеции, придёт письмо с советом, как поступить с этой несносной девицей.
— я буду ждать его с нетерпением мой уважаемый друг, нельзя же женщину заставлять долго ждать.
— напоследок, хотел добавить от себя, что если вы всё же вернёте этой женщине благосклонность в нужный момент, то вы получите небольшой, скромный подарок, от венецианских купцов. Ничего не обычного, но это порадует вашу скромную набожную душу.
— не стоит Энрико, я же делаю всё на благо Господа Бога и святой церкви.
— не будьте застенчивы, как юная девица. — улыбнулся Энрико. — Это вам не к лицу. А сейчас уважаемый кардинал, я вынужден вас покинуть и направить свои старые кости на родину. Там меня ждут очень много нерешённых дел.
— могу только пожелать вам спокойного пути без препятствий и угроз.
— благодарю Маттео. До свидания.
В это время в другом конце города Палермо сидел и нервничал граф Бонифаций, он ждал, что на его виллу при Палермо, прибудет король Швабский, для короткой и нервозной беседы. Граф сидел на резном красивом стуле и опустив ноги в миску с мыльной водой безразлично смотрел как невероятной красоты сицилийка разминает его пальцы на ногах и моет ступни. Его сейчас в последнюю очередь волновала женщина. Все его мысли были заполнены походом и размышлениями о том, что он будет делать с Балдуином сидя двумя задами на одном стуле.
— что вас беспокоит граф? Может, я не так что-то делаю? — спросила женщина.
Граф не отвечал, просто сидел и подперев щеку ладонью куда-то смотрел мимо женщины.
— может позвать другую служанку? Всё что пожелаете…
— Адриана, будь добра помолчи, твои слова тяготят мои мысли.
— извините граф. — опустив голову она продолжила разминать его ноги.
Через минуту тишины в которой происходила эта процедура на второй этаж шикарного дома залетел впопыхах слуга и протараторил:
— маркграф Бонифаций, его величество король Филипп прибыл к вашему поместью!
Бонифаций резко вырвал ногу, не обращая внимания на женщину и разбрызганную воду, и быстро пошел на первый этаж.