— граф ваша обувь, вы забыли! — окликнула его женщина в спину.
— чёрт бы её побрал эту обувь!
Граф вернулся и уселся на стул, быстро одел лёгкие летние сандали, после этого прожогом понёсся вниз. В зале для гостей его уже ждал король, который сидел, развалившись в кресле.
— извините за задержку ваше величество…
— неплохо вы здесь устроились! Господин Бонифаций… Дружба с нужными людьми даёт большие привилегии, не так ли? — улыбнулся король.
— кому как не вам знать об этом. Я счёл бы за честь пригласить вас в более укромное место, где нас не будут слышать лишние уши.
— разве есть в Палермо такие места? Я думал, здесь сказал одно слово в конце города, а в другом конце уже знают, кто это сделал и зачем.
— да, возможно. Но, мы не на улице уважаемый Филипп. Прошу вас пройдёмте.
Король нехотя встал и они удалились в небольшую комнату, которая была усеяна бюстами итальянских мастеров живописи и грецких архитекторов, стопками книг в массивных стеллажах из красного дерева. Посреди комнаты стоял красивый венецианский стол с двумя большими мягкими креслами.
— присаживайтесь. — махнул рукой хозяин.
— благодарю Бонифаций.
Король сел, а граф налил обоим дорогого сицилийского вина в гранёные кубки из золота и серебра. Потом сам сел напротив и подперев висок пальцем спросил:
— я могу догадываться, что разговор будет не из приятных, исходя из того какое решение принял папа.
— вы быстро мыслите маркграф. Возможно, он будет неприятен, но всё зависит в первую очередь от того, как вы будете воспринимать мои рекомендации.
— и что же за рекомендации вы привезли в столь позднее время в столь дальний уголок города?
Филипп попробовал вина и положив кубок на место развалился в кресле.
— вот умеют черти делать вино в Сицилии. У нас в Германии и Франции всё равно не такое.
— может быть, потому что здесь люди вкладывают душу в то, что делают?
— на что вы намекаете маркграф?
— на графа Балдуина, что он бездушный червь.
— вы же не маленький ребёнок Бонифаций. — начал пафосно говорить король. — Вы же прекрасно знаете, что у Балдуина больше рыцарей в подчинении, он амбициозен и умён. Он не смирится с тем, что папа назначил вас главой похода.
— а я значит беззаботен и туп по вашему?
— ну, зачем сразу так говорить? — кривясь ответил король
— это не моя забота, с чем будет смиряться Балдуин. Слово Бога нельзя изменить и предать сомнению.
— Бога — нет, папы — да. — серьёзно глядя на Бонифация, ответил король.
— тогда вы подумайте. Отречение от церкви ещё никому не сулило ничего хорошего. Если Балдуин хочет вернуться с похода и остаться безликой и бездуховной личностью, то так тому и быть. Но, я не думаю, что столько рыцарей в его подчинении будут этому рады. Многие из них добрые блюстители веры Христа спасителя. И если сам Балдуин может подтереться верой, то его люди могут восстать против этого.
— папа молод и непостоянен милый маркграф. Если он такое сделает, то лишь на короткое время. У него слишком мало власти на тех, кто является его молотом правосудия. Да, не спорю, он может лишить привилегий и прав христианских многих участников похода. Но, тогда он лишится поддержки этих людей для будущих шествий. Поэтому не стоит придавать слишком большое значение решениям папы.
Бонифация начало раздражать самоуверенное поведение короля и он хотел вылить своё вино ему в рожу, но сдержав этот порыв резко встал и ответил:
— что вы предлагаете? Король…
— всё крайне просто Бонифаций. Оставайтесь на милости папы лидером похода, но предоставьте принятие решений за Балдуином. Поверьте, он умный и щедрый человек, лучше договорится с ним, и действовать с ним заодно, нежели вопреки, слепо следуя папским указаниям.
— а не много ли почестей графу Балдуину? Только через мой труп! — повысив голос, ответил Бонифаций.
— не стоит бросаться теми обещаниями, которые вы не готовы выполнить мой друг. — спокойно ответил король.
Настала пауза, и Бонифаций немного придя в себя, налил себе еще вина и выпил залпом.
— что ж, а вы, как я вижу, тоже имеете виды на Константинополь дорогой король?!
— а кто не имеет? Вы хоть представляете себе, что такое Константинополь?
— это просто большой город и центр христианской веры на востоке Европы.
— верно, но не совсем. Константинополь это центр огромнейшей империи, которая рушится как карточный домик, и кто первый там побывает и первым сорвёт плоды с этого крайне зажиточного древа, обретёт несметные богатства.
— я тоже слышал байки и слухи о его богатствах, но я не предаю большого значения и веры этим слухам.
— а зря маркграф. Вы слишком упрямы и честолюбивы, вы не видите сути. Вы думаете, зачем папа запретил разграбление города?
— ну, наверное, потому что там оплот восточного христианства. Разграбление христианских церквей народ воспримет не лучшим образом. Также народ устал и нуждается в освобождении от плохого, неумелого правителя узурпатора.
Филипп схватился за голову так будто ему ударили палкой по затылку. Потом со смехом ответил:
— Господи, Бонифаций, как можно иметь столько земель как в вашем графстве, и быть таким наивным слепцом! Или же вы нарочно смеётесь надо мной, выдавая ваши ответы в столь глупом свете? — возмутился король, подымаясь со стула.
— никак нет, я не насмехаюсь.
— лучше бы вы насмехались! Иначе это свидетельствует о вашей глупости и инфантильности! Иннокентий специально загоняет шествие в Египет для того, чтобы многие рыцари сгинули в борьбе за бесполезный гроб, который сработает только на пользу папе, но никак ни для рыцарей, которым уже нечего взять с Иерусалима. В довесок ко всему у Саладина армия не уменьшилась, она также как и наша росла и пополнялась. Третий поход показал, что воевать с ними на их территории весьма сложная и опасная затея. Другое дело коррумпированный город со слабым правителем и несметными богатствами, как приз за освобождение от деспотичной тирании Алексия. Ему нужно выполнить свою миссию в Иерусалиме, а потом отправить побитых крестоносцев для склонения Алексея словами, вот только папа не понимает, что человек, который кинул в темницу своего брата, чтобы выйти на престол, ни за что не пойдёт ни на какие уступки и соглашения с его святейшеством. Нужно быть полным кретином, чтобы верить в успех воссоединения церквей. Он хочет стать, властелином всех христианских церквей, не понимая того, что время утеряно и этому никогда не бывать.
— не знаю что и сказать, об этом нужно подумать. — потирая голову от шокирующих слов Филиппа ответил граф.
— Не о чем думать. Я дал вам направление, в котором необходимо идти, ваша задача не соперничать с Балдуином, а объединится и совместными усилиями взять Константинополь под контроль.
— вы сейчас серьёзно? Вы предлагаете полностью отвергнуть указания папы и действовать по вашей указке?
— как конкретно действовать, вы будете думать сами. Но, я вам скажу еще раз, если вы плохо слышите! Отлучение от церкви это временная и жалкая мера, которую папа может применить, особенно если это касается его воинства. За это не стоит переживать, нужно переживать за будущее. Вы не смотрите шире глупый маркграф.
— и что же я увижу, если начну смотреть шире?
— к примеру, основание своей державы на берегах Балкан и Греции. Это разве не прекрасно? Если падёт Константинополь, вы сможете стать единоличным правителем больших территорий.
— конечно! А как же Балдуин?
— вот об этом я и говорю. Не стоит с ним соперничать. Я уверен вы найдёте общий язык и договоритесь о том, как поделить земли. — хлопая по плечу графа, сказал король.
— не стоит делить не убитого кабана. Вы забываете один нюанс.
— какой же?
— Калоян и его войско.
— а что с ним? Его свора голодранцев не ровня крестоносцам. Они никогда не осмелятся выступить против наших сил. Отречение их людей от церкви, наложит более глубокий эффект, нежели на наших.
— вы слишком недооцениваете войско Калояна и влияние духовенства на его армию. Не забывайте Филипп, ведь на их стороне нехристи.