Его слова обожгли сильнее, чем горячий кофе, который он держал в руке.
— Ты с ними заодно? — я усмехнулась и вздёрнула подбородок, смотря ему прямо в глаза.
— Я сам по себе, Ляля, — он поставил стаканчик на аппарат. — У меня на всё своё мнение, и с ним считаются.
Он подошёл ближе. От него пахло дорогим парфюмом и свежесваренным кофе.
— И какое твоё мнение? — попыталась я спросить твёрдо, но голос дрогнул.
Я честно не понимала, почему мне вдруг стало важно, что он скажет. Наверное, он больше всего напоминал мне мою прошлую жизнь. Андрей вообще был не похож на жителя этих трущоб. Словно он, как и я, прятался от кого-то в этом гиблом месте.
— Моё мнение не поменялось, — он произнёс это тихо, почти шёпотом. — Я по-прежнему считаю, что в тебе что-то есть. И я честно признаюсь, что ты меня заинтриговала. Поэтому предлагаю решить твою проблему. Можно продолжить наблюдать, когда Светка с друзьями окончательно тебя разорвут. А можно... — он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, — стать заметнее. Настолько заметнее, что никто не посмеет к тебе прикоснуться. Даже со слухами.
Я смотрела на него, пытаясь понять, где в его словах правда, а где — ловушка.
— И как стать такой заметной?
Андрей улыбнулся. На этот раз в его улыбке не было ни капли тепла. Только холодный расчёт.
— Показать всем, что у тебя есть покровитель. Тот, кто не прячется в трущобах, а правит здесь. Причём по-настоящему.
Он поднял руку и поправил прядь моих волос, выбившуюся из-за уха. Его прикосновение было лёгким, но властным.
— Подумай, — сказал он, беря свой кофе.
Он развернулся и ушёл, оставив меня стоять перед закрытой дверью аудитории с пульсирующей веной у виска.
---
На четвёртную пару по сопромату пришёл профессор Грубов. Через пять минут после начала в аудиторию вошёл Лют. Он выглядел... собранным. Холодным. Свежий шрам красовался на его скуле, но в его движениях не было и намёка на вчерашнюю пьяную неуклюжесть. Он сел за свою парту, не удостоив взглядом ни Светку, сжимавшую в ярости телефон, ни меня.
Лекция тянулась мучительно долго. Я всю голову сломала, как мне поступить. Плевать на документы и на всё остальное. Я сегодня же уйду в свою съёмную квартиру.
Я слишком долго собирала учебники и выходила из аудитории, когда все практически разбрелись по домам.
До дома я дошла за минут двадцать. Медленно открыла дверь и начала собирать вещи. Так как их было немного, сумка была собрана за пять минут. В ней лежали те самые купленные на последние деньги джинсы и футболки. Моя новая, жалкая жизнь умещалась в один рюкзак.
Ключ от его квартиры лежал на ладони, холодный и тяжёлый. Я положила его на стол в комнате, рядом с пустым стаканом от утренней воды. Можно было бы отнести стакан на кухню , но я больше не его прислуга.
Дверь открылась ровно в тот момент, когда я собиралась выйти. Он вошёл, скидывая куртку. Увидел меня с рюкзаком, потом взгляд его упал на ключ на столе. Он поднял одну бровь и привычным жестом провёл пятернёй по волосам.
— Куда? — единственное слово, грубое и без интонации.
— Ухожу, — мой голос прозвучал ровно, к моему собственному удивлению.
Он медленно подошёл к столу, взял ключ, повертел в пальцах.
— Уже не боишься, что кто-то вломится в квартиру? — спросил он, и в его голосе скользнуло что-то, похожее на насмешку.
— Это не твоё дело.
— Ага, — он кивнул, бросил ключ обратно на стол с металлическим лязгом.
Это было сказано так, будто он констатировал погоду. Безразлично. И это обожгло сильнее любой ярости.
— Если ты выйдешь из квартиры, я больше не буду тебе помогать. Дальше сама.
Он наклонил голову, изучая меня. Его глаза были пустыми.
Он махнул рукой в сторону выхода.
— Я справлюсь, — сказала я, поднимая рюкзак. — Спасибо за... временное убежище.
— Уверена?
Впервые за всё время я увидела, как в его глазах что-то шевельнулось. Не эмоция — скорее, мгновенная вспышка какого-то острого, животного внимания. Но он тут же погасил её.
— Абсолютно, — прошептала я и даже взялась за ручку двери.
Только открыть её не получилось. Одним резким движением он оттолкнул меня от двери, и с громким хлопком она закрылась. Я не успела понять, как очутилась прижатой спиной к стене, а мой рюкзак валялся где-то рядом. Его рука вцепилась мне в затылок, пальцы вплелись в короткие волосы, откинув голову назад. И его губы обрушились на мои. Жестоко. Беспощадно. Это не было нежностью. Это был захват. Зверь, помечающий свою территорию.