Он не тащил, но его хватка не оставляла выбора. Я, почти на автомате, позволила ему провести меня через толпу, в подъезд, в холодную ночную тишину. Он молча вынудил меня открыть мою же машину, сесть за руль и скользнул на пассажирское сиденье. Дверь захлопнулась, заглушив последние отголоски вечеринки. В тесном пространстве воцарилась напряженная тишина, нарушаемая только моим неровным дыханием.
— Он тебя найдет, — бесстрастно констатировал Андрей, глядя в лобовое стекло. — Не через неделю, так через месяц. У него длинные руки.
— И что? Ты отведешь меня к нему и получишь свой чек? — в голосе прозвучала хрупкая дерзость.
Он медленно повернул голову, и в его взгляде мелькнуло что-то хищное.
— Я предлагаю тебе более интересную сделку.
— Я не играю в эти игры, Андрей. Дай мне, пожалуйста, уйти. Я соберу свои вещи и сегодня же уеду.
— Никуда ты не уедешь. У тебя нет ни денег, ни документов. Тебя тут же схватят, даже не надейся на другой исход.
Он порылся в кармане своей косухи и достал мой паспорт. Я это четко поняла по обложке с золотой каемкой.
— Откуда он у тебя?
— Достал у одного человечка. Твой паспорт и твои деньги, вернее, то, что от них осталось. Я знаю, что Лют копал информацию, поэтому и заинтересовался. И я знаю, что ты действительно живешь у него.
Я сделала маленький вдох и провела ладонью по коленкам, поправляя край платья.
— Что ты от меня хочешь?
Я видела в его глазах интерес и понимала, что он неспроста все это затеял.
— Молодец, хорошая девочка. С завтрашнего дня ты становишься моей девушкой. Публично, заметно. Мы вместе появляемся везде, где нужно. Ты живешь в моей квартире. Полная легенда.
У меня отвисла челюсть.
— Ты с ума сошел? Зачем тебе это?
— Не переживай, я не идиот. Я подготовил нам взаимовыгодную сделку. Все будет так, что и не докопаться. Ты сбежала от отца, потому что влюбилась в меня. У нас роман, твоему бате не до чего будет докопаться. У меня есть деньги, и это намного лучше, чем твоя липовая жизнь, согласись?
Мой отец ведет бизнес с твоим, — пояснил он. — Но сделка ходуном ходит. Аркадий Волков — партнер ненадежный и жадный. Однако, если его пропавшая дочь будет рядом со мной… это станет идеальным рычагом давления и гарантией его лояльности. Ты — мой страховой полис, Элис. Живой, и что важно — очень ценный для него актив.
— Это безумие! Я не могу…
— У тебя есть выбор? — он откинулся на сиденье. — Либо ты играешь по моим правилам под моей защитой, либо я анонимно сливаю твои координаты и смотрю, кто приедет за тобой первым: твой отец или твой жених. Думаешь, я не знаю, от кого ты бежишь?
В салоне стало душно. Он брал меня в плотные клещи, и выхода не было. Но нужно было выиграть хоть немного времени. Оценить, придумать что-то.
— Ты изначально знал, кто я такая, правильно?
Андрей лишь усмехнулся.
— А ты думаешь, я стал бы катать в своей дорогой тачке нищенку, выглядевшую словно дочь трубочиста? — Он хрипло засмеялся. — Дорогая, ты своим видом орала о том, что тебе есть что скрывать. Просто никто, кроме меня, не был достаточно умен, чтобы это услышать. Либо ты соглашаешься на мои условия, либо я сейчас же ухожу и звоню твоему отцу. Знаешь, мне порядком надоела наша беседа.
— Хорошо, — тихо сказала я, глядя на свои побелевшие костяшки на руле. — Но не с завтра. Дай мне два дня. Мне нужно… уладить кое-какие свои дела.
— Попрощаться с Лютиком? Он тебе не нужен. Я вообще не понимаю, как он тебя пустил в свое жилище. Говорят, что он туда баб не водит — это его табу. Видимо, он и девушки в тебе не видит.
Андрей засмеялся, а я ощутила, как к лицу приливает жар.
— Вот он удивится, когда ты из этой короткостриженной мышки вернешься в прежний облик.
— Хватит! Ты дашь мне эти два дня?
Андрей изучающе посмотрел на меня, взвешивая.
— Два дня, — наконец согласился он. — Но если через сорок восемь часов ты не появишься по тому адресу, что я тебе скину, пеняй на себя.
Он не ждал ответа. Просто открыл дверь и растворился в ночи, оставив меня одну в холодной машине, с ключами в замке зажигания и с чувством, что мой мир рушится. Мне нужно было срочно домой. Хотя это и не мой дом, но в последнее время только в его квартире мне становилось спокойно. Я завела двигатель и рванула в ночь. Два дня на то, чтобы понять, что мне делать.
11
Пять лет назад.
Мне пятнадцать, но в зеркалах ресторана, в затемненных витринах, я ловлю отражение девушки постарше. Возможно, дело в легком, почти незаметном макияже, который Анжела настояла нанести «для полноты картины». Или в осанке, которую годами вдалбливали в танцевальном зале. Но скорее всего — во взгляде. Взгляд у меня не детский. Осознанный, как будто я слишком рано повзрослела. Смерть матери, воспитание отца, пережитки постоянного контроля оставили отпечаток.