Я встала и, словно на автомате, подошла к нему. Взяла в руки. Ткань была еще влажной. Я, не думая, прижала ее к лицу, вдыхая этот едкий, отчетливый запах его кожи. А потом, опомнившись, с отвращением к самой себе швырнула полотенце на пол. «Совсем крыша поехала», — прошипела я себе. Подняв полотенце, я все-таки отнесла его в ванную комнату и бросила в корзину для грязного белья.
Чуть позже я уже в привычном обличье — мешковатый свитер, старые джинсы, волосы, убранные под шапку, и широкие очки на переносице — парковала машину около университета. Понедельник выдался промозглым и дождливым, поэтому на улице было пустынно — все студенты толпились в теплых коридорах и в столовой. Промокшая насквозь, я влетела в главный вход, отряхивая с лица ледяные капли и поправляя сползшие очки.
И тут кто-то резко, со всей дури, толкнул меня в бок. Я, потеряв равновесие, беспомощно взмахнула руками, хватаясь за воздух, и тяжело рухнула на скользкий кафельный пол. В ушах зазвенело.
— Ой, смотрите-ка, наша серая мышка упала! Кажется, она и на ногах-то стоять не умеет, — прозвучал сладкий голос.
Я подняла голову. Передо мной, облокотившись на столб, стояла Света, а вокруг нее кучковались ее неизменные спутницы, хихикающие, как безголовые куклы. Я попыталась подняться, но одна из девчонок, рыжая и веснушчатая, небрежно, но метко ткнула меня ногой в плечо, снова отправляя на пол.
— Ой, ой, осторожно! Бедняжка совсем разбилась! — сфальшивила Света. — Может, позовем кого, чтобы тебя пожалел? Эй, ребята! Есть желающие поухаживать за этим…? Ее, кажется, даже девушкой назвать язык не поворачивается.
Ярость, острая и слепая, ударила в виски. Я с трудом поднялась, опираясь на холодную стену.
— Я тебе все волосы повыдергиваю, — хрипло прошипела я, едва разжимая зубы.
— Ой, как страшно! — Света сделала преувеличенно испуганное лицо. — Только силенок у тебя, мышь, не хватит. Лучше не рыпайся, пока я тебя со света не сжила.
Она медленно подошла ко мне вплотную, так близко, что я почувствовала запах ее парфюма — удушливый, цветочный. Наклонилась к самому уху, чтобы слышала только я.
— Последнее предупреждение. Не крути задницей около моего парня. Понятно? Если негде жить — ночуй на вокзале. Или в подъезде. Если к вечеру не съедешь от него, пеняй на себя. Я тебя так изуродую, сама себя в зеркале не узнаешь.
Ее дыхание было горячим и противным. Но я ее не боялась.
— Мне не нужен твой парень, — сквозь зубы выдавила я, пытаясь отстраниться.
И в этот момент тяжелая входная дверь снова распахнулась, впуская порцию холодного воздуха. В холл вошел Лют. Он был в помятой черной куртке, волосы взъерошены ветром, а на руках виднелись темные разводы, похожие на машинное масло. Все на секунду замолкли.
Я, не отдавая себе отчета, выпалила первое, что пришло в голову, лишь бы сорвать на ком-то свою ярость.
— А вот и твой король гаражей! Забирай своего принца на ржавой тачке и проваливай! Я бы на такого и не посмотрела. Просто доступный вариант для таких девчонок вроде тебя.
Слова повисли в воздухе. Света остолбенела, ее подруги замерли с открытыми ртами. А Лют… он медленно, очень медленно поднял на меня глаза. Его взгляд был пустым и тяжелым, как свинец. В нем не было ни злости, ни удивления. Было что-то холодное, оценивающее и… отстраненное. Он молча смерил меня этим взглядом с ног до головы, задержавшись на моих сползших очках и перекошенном свитере. Потом его глаза скользнули к Свете, которая уже пыталась натянуть на лицо сладкую улыбку.
— Лют, ты только послушай, что она про тебя…
— Заткнись, — отрезал он тихо, даже не глядя на нее. Его голос перекрыл лепет, как нож. Он сделал шаг в мою сторону, и инстинктивно я отпрянула к стене. Он остановился в полуметре, слишком близко. Его присутствие давило физически. — Повтори, — сказал он, глядя прямо на меня.
Я не повторила. Не потому что струсила, а потому что внезапно осознала всю ситуацию: я, в порванном свитере, стою посреди университетского холла, меня травит Света, а ее «парень» смотрит на меня взглядом, от которого кровь стынет в жилах. Наверное, я и правда сумасшедшая. Раз где-то в глубине души надеялась на его защиту. Дура… Какая же я дура. Откуда только могли взяться такие слова? Я так не считаю, хотелось крикнуть ему в лицо. Ты самый хороший, самый добрый парень на земле.
— Король гаражей, значит, — Лют выдавил слова сквозь зубы. Его голос был низким и опасным. — Кто тебе разрешил со мной так говорить? Кто ты вообще такая? Моей девушке хамишь? Или, — он сделал шаг ближе, и я почувствовала ледяной холод от его взгляда, — ты правда думаешь, что ты мне интересна? Что я на такую, как ты, хоть раз бы позарился?