Каждое слово било по самому больному, оставляя синяки на душе. Я пыталась отдышаться, но воздух не поступал.
— Я тебя пожалеть решил, — продолжил он, и в его голосе зазвучала уже не злость, а откровенное презрение. — Крышу над головой дал. Ты что, Золушка, совсем кукухой поехала? Возомнила себя кем-то? Ты тут никто. Шестерка. Прислуга на побегушках.
— Лют, хватит… — выдохнула я.
— Сегодня же чтоб твоих вещей и духа в моей квартире не было. Куда подашься — мне похер. Запоминай: ты для меня — пустое место. И чтобы больше на моем горизонте не маячила. Поняла?
Я задохнулась от его слов.
Спасение пришло оттуда, откуда я не ожидала.
— Что здесь происходит? Кажется, я опоздал на самое интересное. Черт, забыл попкорн прикупить .
Голос, бархатный и уверенный, разрезал гнетущую тишину. Я оторвала взгляд от ледяных глаз Люта и перевела его на фигуру в дверном проеме.
Андрей. Он стоял, непринужденно опершись о косяк, в идеально сидящей косухе, с едва уловимой ухмылкой на губах.
— Андрей, иди куда шёл, — сквозь зубы процедил Лют, даже не поворачивая головы. — Это тебя не касается.
— О, еще как касается, — Андрей мягко парировал, делая несколько неторопливых шагов внутрь. Его каштановые волосы были идеально уложены, и он пах дорогим парфюмом. Он остановился, окинув взглядом нашу странную группу: меня — растерзанную и злую, Свету — с торжествующей улыбкой, и Люта, чья спина напряглась еще сильнее. — Видишь ли, ты слишком близко стоишь к моей девушке. Это меня несколько… бесит.
13
Неделя спустя...
— Татьяна Марковна, сделайте мне, пожалуйста, кофе и добавьте корицы. Я уже опаздываю.
— Да, конечно, Элис Аркадьевна. Может, печенье будете? Только что испекли.
— Нет, у меня совсем нет аппетита.
Я спустилась по лестнице и, зайдя в столовую, увидела отца. Он изучал утреннюю почту, но взгляд его был рассеянным.
— Зачем ты отрезала свои волосы? — спросил он, не отрываясь от конверта.
— Ты уже спрашивал, — парировала я, прошествовав мимо и чмокнув его в щеку, прежде чем сесть напротив.
— Тебе это не идёт. Вот совсем.
— Пап, я записана сегодня в салон на наращивание. Там какая-то новая технология — свои волосы не пострадают. А когда свои отрастут — их просто снимут. Мне сказали, что пришёл мой цвет, и они выглядят шикарно.
— Если честно, мозгов у тебя, как у матери, — ноль. Сначала отрезать, потом нарастить, потом снять… Жутко.
Я улыбнулась. После моей «пропажи» отец стал немного другим. Видимо, старость или гормоны, но теперь он трепетнее относился ко мне, хоть и старался скрыть это под маской безразличия.
— Ты помнишь, что вечером в ресторане встреча с семьёй Самсоновых? К 19:00 не опаздывай.
— Конечно, помню. Но я приду не одна.
Отец опустил свою чашку и посмотрел на меня с тем самым, знакомым до мурашек, тяжёлым взглядом.
— С кем?
— А вот это сюрприз. Узнаешь вечером. Хочу тебя кое с кем познакомить.
Чуть позже я уже накидывала пальто на плечи и выходила на улицу. Первые снежинки падали на лицо и тут же таяли. Пётр укрывал пустой бассейн плёнкой, готовясь к зиме. Кругом сновала охрана, переговариваясь по рации. Я выдохнула с облегчением. Вечером я представлю Андрея как своего парня, и отцу придётся смириться с моим выбором. Выхода у него не будет. Как же мне хочется посмотреть в этот момент в лицо Ярику. Этого гада сложно поставить в тупик, но я постараюсь. Для этого я и здесь, вернулась, но в то же время продала себя. Я подписала договор о том, что целых пять лет буду играть роль девушки Андрея. Он в свою очередь закрепит отношения с отцом и выйдет на сделку, которую они планировали три года. Я буду примерной девушкой, чтобы никто и догадаться не мог, что всё это фиктивно.
Пять лет — целая вечность, где я не могу и шагу ступить без его согласия. Он в свою очередь даёт мне защиту, такую, что отец не посмеет меня ни к чему склонить. Я остаюсь дома, возвращаюсь в университет и возвращаю всё, что у меня было: деньги, власть, свою машину и всю мою роскошную жизнь. Дура ли я? Определённо, да. Сейчас, глядя назад, я понимаю, что можно было найти другой выход. Отец мог лишь лишить меня всего, но он не чудовище. Он просто хочет, чтобы его бизнес процветал, и ему нужен тот, на кого бы он мог положиться. Он всегда хотел сына, но судьба сыграла иначе. Я предоставлю ему Андрея, он и будет его трофеем. Всё правильно, всё как нужно. Я подняла голову к серым облакам и ощутила, как снежинки тают на моей коже, растворяются, но облегчения не приносят.
В тот день, когда Лют выгнал меня из квартиры, я туда больше не возвращалась. Мои вещи всё ещё лежали у него, но я не могла смотреть ему в глаза. Сердце давило на грудную клетку, и я слышала каждый его стук.
Прошла целая неделя, как я не видела его. Я даже не попрощалась нормально, не оставила записки. Единственное — я продолжала созваниваться с Мариной, и она сообщила, что Лют отчислился. Говорят, вернулся к отцу. Кто-то видел его на подпольных гонках. Вообще, слухи разные. «Но когда я его видела, — писала Марина, — он был сам на себя не похож. Злой, небритый и пугал всех своим видом. А ещё он послал Светку при всех. Сказал, что они больше не встречаются. Та целый день проплакала в туалете». Свету мне было не жаль, она получила по заслугам. Марина ещё говорила о том, что весь университет в шоке, все только и обсуждают, что пропавшая наследница Волковых училась здесь. Ты даже не представляешь, какое лицо было у Светки, когда она узнала. Я прямо видела, как сначала её перекосило, а потом стало страшно. Её подружки вообще шептались, что за ними придут. Что Волковы так это всё не оставят. Маринка смеялась, а мне было не до смеха. Я не желала зла никому и отцу не рассказывала о наших стычках.