– Кстати, о Милане, – сказала она, листая ленту. – Я тут узнала про новый бутик, который открылся на Виа Монтенаполеоне. Там показывают вещи ещё до официальных показов. Может, не стоит лететь так далеко? Всё можно решить здесь, по звонку.
– Вики, милая, дело не в вещах, – лениво поправила её Анжела, поправляя солнцезащитные очки. – Дело в атмосфере. В самом Милане. В том, чтобы быть там, где всё происходит.
Я собиралась поддержать её, сказать, что это прекрасная идея, что нам нужен именно этот глоток итальянского воздуха, этого праздника…
Но слова застряли у меня в горле.
Со стороны, с характерным рёвом мощного двигателя, к моей машине резко пристроилась большая, матовая чёрная иномарка. Она парковалась с хамской небрежностью, ещё немного – и задела бы моё зеркало заднего вида буквально на волосок.
– Это что за идиот, – произнесла я, сжав зубы.
Возмущение мимолётно поднялось к горлу. Я выпрямилась, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
И замерла.
Сердце не просто заколотилось – оно ударило с такой силой, что звон отозвался в висках. Потом будто провалилось куда-то вниз, оставив пустоту и ледяной озноб посреди жары.
Дверь чёрной машины открылась.
Из неё вышел Лют, я бы даже за версту его узнала.
Но это был не тот Лют, которого я помнила. Не парень в потёртой косухе, с холодным взглядом и шрамами, проступающими под футболкой. Это была его совершенно другая копия. Высокий, статный, с безупречной выправкой, подчёркнутой простой, но безукоризненно сидящей на нём чёрной футболкой и тёмными брюками. На лице – узкие солнцезащитные очки с тёмными линзами, скрывающие глаза. Коротко стриженные тёмные волосы, квадратная, уверенная линия челюсти. В нём не было ни тени той бунтарской энергии. Была спокойная, почти опасная собранность.
Он даже не взглянул в нашу сторону. Будто это вовсе не он чуть не снёс зеркало на моей машине. Он повернулся к зданию университета.
И в этот момент из главных дверей выбежала та самая девушка. Та самая "нелепость" из столовой. Её лицо, такое серое и незаметное три часа назад, теперь сияло широкой, беззаботной улыбкой. Увидев его, она радостно вскрикнула и бросилась вперёд.
– Лютик!
Он раскрыл руки. Она влетела в его объятия, и он, легко, будто пёрышко, подхватил её, на мгновение закружил в воздухе. Её смех прозвучал звонко и искренне. Потом он так же плавно опустил её на землю, одной рукой открыл переднюю пассажирскую дверь своей машины. Она, всё ещё улыбаясь, забралась внутрь. Он обошёл капот, сел за руль, и через секунду с тихим урчанием тронулся с места.
Они уехали. Процесс занял меньше минуты. А для меня эти секунды превратились в вечность. Я его не видела всё это время. Не интересовалась, как он живёт, вычеркнула из своей жизни. И когда всё наконец-то наладилось… И моя жизнь больше не казалась пустой, он появился на горизонте. Я не позволю, никогда и ни за что. Он не смеет вот так тут появляться. Горло сдавили невидимые тиски.
Рядом со мной повисла ошеломлённая тишина. Потом её нарушил восхищённый, протяжный вздох Анжелы.
– О, боже… Элис, ты видела? Это же… Это какой-то греческий бог с обложки. Абсолютно дикий типаж. Кто это? И с чего он с этой замарашкой. Почему все нормальные парни всегда достаются таким серым мышкам. Что за несправедливость.
Вики присвистнула тихонько:
– И машина… Это же новейшая модель.
Но я ничего не слышала. Я стояла, вцепившись пальцами в край капота, чувствуя, как под ногтями пульсировала боль. В ушах гудел тот самый звук – скрежет его машины о мою. Но громче него в голове звучал её смех. И стояла картина: его сильные руки, подхватывающие это невзрачное существо, его спина, повёрнутая ко мне .
Жара внезапно стала невыносимой, давящей. Воздух потерял всякий запах сирени, он был теперь густым и горьким.
– Эли? Ты вся побелела, – обеспокоенно коснулась моего плеча Вики. – Тебе плохо?
Я медленно, с трудом разжала пальцы. Отдышалась.
– Всё в порядке. Просто… жара. И этот хам чуть не поцарапал тачку, – мой голос прозвучал чужим, натянутым. – Забудьте. Поехали. Про Милан… вы правы. Нужно лететь. Нужно уехать отсюда.
16
Неделя тянулась слишком долго, изматывающе медленно. Я извела себя до такой степени, что весы показывали минус три килограмма. Не знаю, что со мной происходило, но я каждый день, точно по расписанию, спешила к окну или выходила вниз, чтобы увидеть его. Он появлялся в одно и то же время, иногда задерживаясь минут на пять, чтобы забрать эту… нелепость из университета.
Я выяснила, что её зовут Люба. Что она перевелась к нам из какого-то провинциального вуза и училась на платной основе. Странно: за неё кто-то платил, а выглядела она так, словно была из очень бедной семьи. Никаких украшений, старенький телефон, потертые кроссовки, один и тот же бесформенный рюкзак. И я, как умалишённая, разглядывала её каждый день, словно мне это было жизненно необходимо.